Enoch Wallace survived Gettysburg and made it home to his parents' farm. It was then that Enoch met the being called Ulysses and the farm became a way station for space travellers. Now, nearly 100 years later, the US government is taking an interest in the seemingly immortal Enoch. В романе Саймака «Пересадочная станция» читатель знакомится с неким американцем, которому инопланетный разум преподнес бесценный дар – бессмертие. В обмен герой должен некую станцию, пересадочный пункт внеземных существ. Проблематика, как всегда, «саймаковская». Передача и обмен знаниями, включение землян в Галактический союз. Контакт с инопланетным разумом – каким он будет? Останется ли Земля всего лишь пересадочной станцией, маленьким полустанком на магистральной дороге высокоразвитых цивилизаций? Или человечество, овладев новыми могущественными технологиями, а возможно, благодаря лишь силе разума, устремится в глубины космоса.
Хьюго-1964
Грохот стих. Дым, словно тонкие серые пряди тумана, плыл над истерзанным полем, разваленными изгородями и персиковыми деревьями, которые артиллерийский огонь превратил в торчащие из земли щепки. Над огромной равниной, где в порыве застарелой ненависти сошлись в битве непримиримые враги, где совсем недавно люди рубились насмерть, а затем, истощив все силы, отползли назад, на какое-то мгновение воцарилось – нет, не успокоение – безмолвие.
Казалось, целую вечность перекатывался от горизонта до горизонта пушечный гром, взметалась в небо земля, ржали кони, хрипло кричали кони. Свист металла и тупые удары пуль, настигающих жертву, вспышки обжигающего огня, блеск клинков, яркие боевые знамена, реющие на ветру.
А затем все это кончилось, и наступила тишина.
Но тишина в этот день и над этой равниной звучала фальшиво, и вот она уже нарушается стонами и криками: кто-то просит воды, кто-то молит о смерти – крики, стоны, призывы о помощи будут звучать под безжалостным летним солнцем еще долгие часы. Позже распростертые фигуры умолкнут и замрут, а потом над полем поплывет удушливый, тошнотворный запах – и могилы павших будут совсем не глубоки…
Много пшеницы останется неубранной, и не зацветут весной неухоженные сады: а на равнине, плавно поднимающейся к каменистому хребту, останутся несказанные слова, недоделанные дела и набухшие от влаги кучки тряпья, кричащие о бессмысленной расточительности смерти.
Железная Бригада, 5-й Нью-Гэмпширский, 1-й Миннесотский, 2-й Массачусетский, 16-й Мэнский – то были славные имена, и с годами их слава росла, но все же это только имена, откликающиеся эхом в туннелях веков.
Еще одно имя – Инек Уоллис.
Он так и держал в мозолистой руке свой разбитый мушкет. Лицо его почернело от пороховой гари. Сапоги покрылись коркой спекшейся крови и пыли.
Он все еще был жив.
Доктор Эрвин Хардвик в раздражении перекатывал карандаш между ладонями и оценивающе разглядывал человека, что сидел напротив него.
– Я никак не могу понять, – произнес он, – почему вы пришли именно к нам.
– Ну, вы – это все-таки Национальная академия, и я подумал…
– А вы – разведка.
– Послушайте, доктор, если это устроит вас больше, давайте считать мой визит неофициальным, а меня просто частным лицом. Предположим, я столкнулся с необычной проблемой и зашел узнать, можно ли рассчитывать на вашу помощь.
– Я не против того, чтобы помочь вам, но не вижу, чем могу быть полезен. Все это настолько туманно и гипотетично.
– Но тем не менее, – сказал Клод Льюис, – вы не можете опровергнуть даже те немногие имеющиеся у меня доказательства.
– Ладно, – произнес Хардвик, – давайте начнем все сначала и по порядку. Вы утверждаете, что этот человек…
– Его зовут Инек Уоллис, – сказал Льюис. – По документам ему уже давно перевалило за сто. Он родился на ферме близ небольшого городка Милвилл в штате Висконсин 22 апреля 1840 года. Единственный ребенок в семье Джедедии и Аманды Уоллис. Когда Эйб Линкольн стал собирать добровольцев, Инек Уоллис вступил в армию одним из первых и воевал в Железной Бригаде, которую уничтожили практически целиком у Геттисберга в 1863 году. Но Уоллис был переведен в другое подразделение, с которым он сражался в Виргинии под предводительством Гранта до самого конца, до Аппоматтокса…
– Я смотрю, вы не поленились проверить.
– Пришлось разыскивать его документы. Свидетельство о зачислении в армию в архиве законодательного собрания штата в Мадисоне. Все остальное – включая и запись о демобилизации – здесь, в Вашингтоне.
– Вы говорите, что он выглядит на тридцать?
– От силы на тридцать. Если не моложе.
– Но вы с ним не разговаривали?
Льюис покачал головой.
– Может быть, это не тот человек? Если бы у вас были отпечатки пальцев…
– Во времена Гражданской войны, – сказал Льюис, – до этого еще не додумались.
– Последний из ветеранов Гражданской войны, – произнес Хардвик, – умер несколько лет тому назад. Если не ошибаюсь, барабанщик из армии южан. Должно быть, тут какая-то ошибка.
Льюис снова покачал головой.
– Поначалу, когда мне поручили это дело, я тоже так думал.
– Кстати, как это вообще произошло? С каких пор разведка занимается подобными делами?
– Должен признать, – ответил Льюис, – случай действительно не совсем обычный. Но тут кроются серьезные перспективы…
– Вы имеете в виду бессмертие?
– И это тоже. Возможность такого явления. Однако тут есть и другие соображения. Сама эта странная история требовала расследования.
– Но при чем здесь разведка?
