И тотчас жуткое наваждение выпустило ее. Все пропало. Теперь Адоня почувствовала, что вся дрожит, сердце колотится, как безумное.
- Андрей... - хватило ей сил выговорить, и колени подогнулись.
Он перенес ее на постель, ласково гладил волосы, лицо.
- Успокойся, любовь моя, все прошло.
- Мне страшно... - чувство пронзительного одиночества было еще слишком ярко.
Андрей прижал ее ладонь к своему лицу.
- Успокойся, и мы поговорим об этом.
- Тебе знакомо? Ты тоже так чувствовал? Это можно объяснить? - с надеждой торопливо проговорила она.
- Нет, ощущение незнакомое. Но, кажется, Линда что-то такое предвидела.
- Что она тогда тебе сказала?
- Линда сказала, что ты начала работать в форсированном режиме и пошли большие перегрузки на психику.
- Но так получалось... Я не сама...
- Да, я знаю, это Линда тоже сказала. И чтобы приостановить вал, который на тебя катился, она решила на время свернуть программу.
- Так ты думаешь, то, что сейчас было, это нервы?
- Да, Линда предостерегала именно от этого. Поэтому для паники я повода не вижу, обратимся к специалистам - невропатологи и парапсихологи помогут тебе поскорее вернуться в норму. Это не страшно.
- Ты говоришь то, что думаешь? Ничего не скрываешь?
- Да, Адоня. Линда опасалась именно за твою психику.
У Адони вырвался вздох, она улыбнулась:
Я ужасно испугалась.
- Если честно, - я тоже. Но мы с этим справимся. Сейчас позавтракаем и полетим в Медицинский Центр, побеседуем со специалистами. - Обняв за плечи, он прижал ее к себе. - Я жутко испугался, что ты уйдешь от меня.
И в это мгновение лицо Адони болезненно исказилось, она вспомнила, как Андрей спросил: "Ты будешь со мной всегда?" Почему он так сказал? Почему именно так? И одновременно почувствовала - его нельзя спрашивать об этом, не теперь. Поэтому, когда она оторвалась от его груди, подняла голову, улыбнулась ясно - Андрей ничего не увидел. Впервые Андрею Графу изменил его профессионализм - умение читать в глазах, в лицах, в неприметном дрожании мышц, в неспокойности рук и губ. Впрочем, профессионализм его при нем и остался. Просто не рассчитан он был на то, с чем теперь встретился Андрей.
* * *
Несколько абсолютно спокойных дней помогли Адоне обрести уверенность. Она начала надеяться, что странное происшествие, действительно, было симптомом нервных перегрузок, и курс лечебных сеансов восстановил норму. Но Андрей от беззаботности был далек. Они сообщили о случившемся Линде, та запросила их ментограммы и предложила Адоне пройти контрольные тесты. Вскоре результаты анализа стали известны Андрею.
- Я перепроверила дважды - она сделала гигантский скачок. Ее интеллект... Я ничего не понимаю, Андрей... Либо к нему нельзя подходить с нашими мерками...
- Либо?
- Но, черт побери! Это же должно как-то проявляться внешне!
- А ее уникальное восприятие искусства! И вообще, мы понятия не имеем, как это произойдет с Адоней. Мы ждем проявления в человеческом представлении: суперспособности или нечто подобное... Этот ваш странный случай. Что это? Изменение качества сознания? Прорыв в смежное пространство? Результат ее контакта с "магической" картиной или музыкальной пьесой? Что-то третье, пятое, десятое?.. Ситуация не поддается прогнозированию. Разумеется, если отнести все на счет психики, то психиатры однозначно заявят, что Адоня - их пациентка. Но я психолог и утверждаю со всей ответственностью психической патологии здесь нет, можешь мне верить.
- Что нам остается?
- Ждать.
- Может быть, надо все рассказать Адоне?
- Пока нет. Хотя она будет нам хорошим помощником, к тому же, возможно, единственным, кто вообще сможет помочь чем-то существенным. Но давай не будем спешить, не будем ее пугать.
- Но ты говорила о ее интеллекте... Разве его недостаточно, чтобы понять все так, как надо?
Линда поморщилась.
- Граф, я не смогу ответить на все вопросы, которые ты готов задать. Ответов нет. А гадания... Адонин интеллект... Мне кажется, он несколько специфический... потенциальный, что ли?
- Не понимаю.
- Ох, Андрей, да я сама мало что понимаю, мне больше нечего сказать тебе. А любые предположения - едва ли они будут истинными.
Бездействовать и ждать... Вот что страшнее всего. Быть беспомощным и самим фактом ожидания предполагать - что-то должно случиться. А объект риска, тот, с которым что-то случится - душа твоя, твоя половинка, лучшая, светлая, любимая, без которой существовать невозможно... Быть беззаботным, легким и ни на минуту не забывать, что нависло над нею неотвратимое... нечеловеческое... И когда обрушится? Ни в следующее ли мгновение?
* * *
Вечерняя идиллия в бунгало была полна покоя и тихого счастья. По крайней
