- Знаешь, с Разведчиками лучше не связываться, - сказал Румовский. Ведь знаю, что нарушение и произвол, а у них - логика. Ладно, Бог с вами, живите. Но уважьте мою личную просьбу - удержитесь от распространения подобных инициатив.
А Линда в самом деле привязалась к девушке. Андрей и не ожидал этого от сдержанной, рациональной Линды и с приятным удивлением видел, с какой трогательной заботой она относится к своей младшей подруге. Линда, а не он, ввела Адоню в семью Разведчиков.
Однажды она привезла Адоню на Комплекс и пригласила друзей. Знакомить никого не надо было - Адоня со всеми встречалась в поселке и знала каждого. Кроме того, ей о них рассказывала Линда. И все же ее охватила робость, когда она встретилась с ними здесь, а не у себя в поселке. Адоня смущалась, краснела, терялась, едва только к ней обращались; сама себе казалась смешной, глупой, неуклюжей дурнушкой. Она боялась сказать что-то не так, сделать не то - и Андрею с Линдой будет за нее неловко...
Но Глеб рассказывал такие смешные истории, что невозможно было не рассмеяться от души; если же при этом начинал хохотать Стефан, то все принимались смеяться во второй раз, потому что тоже нельзя было удержаться. А Антон удивительно хорошо пел баллады лугар. И все так заботились о ней. Она совсем не потерялась среди удивительно красивых великанов. И рядом был Дар - его голос, смех, глаза... Адоня и не заметила, как прошла ее скованность, она почувствовала себя на редкость легко. Дома Адоня считалась молчуньей, но оказывается, она умеет говорить очень веселые вещи, а когда Антон забыл слова баллады, она с удовольствием спела с ним вместе. А потом Глеба учили танцевать зажигательный танец лугар торинду. Арне
и Андрей играли на гитарах, Стефан соорудил подобие кастаньет, остальные отбивали ритм на перевернутых тарелках. Линда с Мирославом и Адоня с Глебом отплясывали торинду. Было ужасно шумно и смешно, потому что у Глеба ничего не получалось, - он постоянно путался в своих длинных ногах и музыканты от хохота сбивались с ритма. Кончилось тем, что Глеб рухнул на Стефа, и, поднимаясь, с очаровательной
непосредственностью спросил:
- Скажите, я сломал что-то? Если нет, то что тогда хрупнуло?
Стефан разжал ладони, высыпал остатки своих кастаньет, и все снова попадали, держась за животы. Не скоро успокоившись, единогласно решили лучшим танцором объявить Глеба, потому что все остальные отнеслись к делу крайне легкомысленно, а Глеб танцевал очень старательно, мужественно и самозабвенно.
До темноты дом Линды звенел от смеха на зависть остальным обитателям Комплекса. Все знали - Разведчики хоть работают, хоть веселятся - будто последний день живут.
* * *
Домой Адоню провожал Андрей. Было темно, и он не стал вводить ее в состояние сна. Она бросила на него недоуменный взгляд, медленно отвернулась, сидела тихая и молчаливая.
- Тебе хорошо было? - спросил он.
- Мне так хорошо, что плакать хочется, - вздохнула Адоня, ткнулась лбом Андрею в плечо.
- Ты же говорила, от радости не плачут.
Адоня невесело улыбнулась:
- Я тебя обманула.
Глейсер бесшумно опустился на темную поляну. Они вышли из него, остановились. Сумрачные заросли теснились вокруг, там не было ни души Андрей, как всегда, проверился, избегая посторонних глаз. Адоня повернулась к нему, подняла неясное в полумраке лицо.
- Ан...д...рей... - медленно проговорила она. - Так странно называют тебя твои друзья. Почему?
- Это мое имя.
- А - Дар?
- Так назвал меня Лиента.
- Я хочу называть тебя Анд...рей, как друзья зовут.
- Это трудно. В вашем языке нет подобного сочетания звуков, он мягче, певучей, чем наш.
- Я научусь. Твое имя что-то значит? У нас каждое имя еще другой смысл имеет.
- Кажется - "мужественный".
- О... тебя не пожалели...
- Иди, Адоня. Поздно, отец волнуется.
- Я не хочу туда. - Голос ее был грустным. - Сразу все кончится... я не хочу.
- Тогда иди и вернись. Я буду ждать тебя.
- Ой! - радостно встрепенулась она. - Я быстро! Я скажу отцу, что у Майги буду! Я быстро, Дар!
- Я буду ждать у реки.
Адоня метнулась через поляну, белым пятнышком промелькнуло за деревьями платье. Андрей длинно вздохнул, запрокинул голову в вызвездившееся небо. Ах, как хотел бы он так же безоглядно следовать велениям своего сердца.
* * *
Глейсер унес их в сторону от поселка к реке, где у них был свой заветный уголок. На песчаный берег половодье вынесло большое дерево и, обессилев, оставило его до следующего разлива. Уютную развилку в ветвях они давно выстлали мягкой травой и широкими листьями с бархатистой, теплой поверхностью. Теперь здесь можно было расположиться с не меньшим комфортом, чем в широком кресле. Глейсер повесил над ними большую невидимую защитную сферу, оградив от всего мира.
Андрей лег на теплую, прогретую солнцем траву, закинул руки за голову. Адоня села рядом, натянула на колени платье, обхватила их руками.
- Андрей... - сказала она, - расскажи мне сегодня о себе.
- А о чем же мы столько дней говорили?
- Обо всем, только не о тебе. Про всех, кто вокруг тебя... Странно, и Линда, тоже...
- Что?
