Один из простейших приёмов отвлечения внимания — перевести разговор на другую тему, например, сделав ненавязчивый комплимент. Все люди без исключения по своей природе крайне охочи до красивых слов.
Вообще-то уюта в тесной и пыльной прихожей, заваленной верхней одеждой, обувью и до потолка заставленной каким-то барахлом, было немного. Впрочем, хозяйка бесхитростно приняла лесть за чистую монету.
Четверо или пятеро детей выкатились из приоткрытых дверей и остановились чуть поодаль, глядя на девушку с опаской и любопытством. Самый старший прижимал к себе плюшевого медведя с красным бантом на шее и обречённо-печальным взглядом стеклянных глаз-пуговиц.
— Привет. Красивый мишка. Это твоя любимая игрушка, да? — Элис улыбнулась ребятне, но те были слишком малы, чтобы без стеснения поддержать разговор с совершенно незнакомым человеком.
— Ты оставила чемоданы внизу? — женщина бросила долгий взгляд на её рюкзачок.
— Нет, у меня всё с собой, — Элис поставила рюкзак на пол и наклонилась, чтобы расшнуровать ботинки.
Хозяйка удивлённо подняла брови, но решила воздержаться от комментариев по этому поводу. Вместо этого она сказала:
— Пойдём, я покажу тебе твою комнату.
Элис послушно засеменила за хозяйкой.
— Как доехала? Надеюсь, благополучно?
— Да, миссис… — Элис запнулась, невольно краснея. Сделать вид, что она запамятовала её имя?
— Ах, оставь эти церемонии. Можешь звать меня просто тётя Салли, — добродушно хохотнула женщина и придержала створку дверей, пропуская Элис вперёд. — Комната, конечно, не ахти, но тёплая и светлая. Тебе понравится.
— Спасибо, тётя Салли, — Элис постаралась вложить в интонацию всю свою признательность. — И ещё раз извините, что приехала… без предупреждения.
— Пустяки, — улыбка её была столь искренней, что неловкость сразу исчезла. — Располагайся. Я на кухне, если что.
Комнатёнка, предназначенная девушке по имени Грейси Темпл, в самом деле оказалась тёплой, но на этом список её достоинств заканчивался. Из мебели здесь имелся только покосившийся платяной шкаф, пара стульев, да узкая железная кровать с тощим матрасом. Ни тумбочек, ни полок не было, роль письменного стола играл широкий подоконник. При этом комнатка была столь крошечной, что, несмотря на весьма скромную меблировку, она выглядела тесной и загромождённой. А из-за скошенного потолка стоять во весь рост можно было только возле самой двери.
Элис расстегнула куртку и устало опустилась на кровать, — продавленная проволочная сетка просела до самого пола.
Как ни обидно было это признавать, то, что ей удалось-таки отыскать крышу над головой, всего лишь счастливая случайность. В худшем случае у неё могло и не оказаться даже этого более чем скромного обиталища. Впрочем, это служило слабым утешением.
От лампочки на потолке к выключателю тянулся витой провод и уходил куда-то за дверь. Брезгливо морщась, девушка оглядела потемневшие от времени стены, выцветшие занавески на единственном окне, побитый молью коврик, облупившийся лак на рассохшемся паркете, не видавшем циклёвки как минимум лет тридцать.
— М-да, могло быть и хуже, — пессимистично подытожила она. — Хотя поверить в это сложно.
И служебная квартира миссис Браун, и даже комната в айзенбургском общежитии казались чуть ли не дворцами по сравнению с этим, с позволения сказать, жилищем.
Наручные часы показывали четверть десятого. Подавив сильное желание забыться сном прямо так, в одежде и без постельного белья, Элис расстегнула рюкзак и принялась разбирать вещи.
Интересно, подумала она, была бы миссис Салли такой любезной, знай она об истинном положении дел? Вряд ли.
Поэтому ей следует быть крайне осторожной и постараться ненароком не выдать себя. А главное — успеть покинуть этот дом до того, как объявится настоящая Грейси Темпл.
Вошла хозяйка, вручила Элис комплект чистого белья, пахнущего хозяйственным мылом, и осведомилась, во сколько подавать завтрак. Оплатив постой за неделю вперёд и пожелав Салли доброй ночи, Элис наскоро застелила постель и забралась под одеяло.
Утро вечера мудренее.
Ёё разбудил деликатный стук в дверь.
— Завтрак готов, — голос хозяйки был тихим, но настойчивым.
— Да-да, я сейчас приду, — девушка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, лившегося в комнату из окна. Сыпал снег; должно быть, он шёл всю ночь, потому что всё вокруг было ослепительно-белым: и крыши соседних домов, и земля, и кроны деревьев. Это было до того красиво, что Элис пожалела, что у неё нет с собой стереокамеры, чтобы запечатлеть открывшийся её взору белоснежный зимний пейзаж.
У Стива была такая стереограмма: небо, полное облачной ваты, густой снегопад, а внизу — крыши, крыши, крыши… Все детали снимка были отображены до мельчайших подробностей: крошечные домики с окошечками, балкончиками и дымовыми трубами на покатых крышах, похожие на глазированные пряники, замёрзшая гладь каналов, тонкий шпиль ратуши возле главной площади Айзенбурга.
Элис заставила себя отвернуться от окна. Не время купаться в старых воспоминаниях, потакая ностальгическим настроениям. Пора перестать жить прошлым.
Пора действовать.
