— А кто мог заподозрить в фанатике Пир Карам-шахе господина полковника Лоуренса?.. Итак, мы полагаем, — и «мы» прозвучало так многозначительно, что лицо вождя вождей сделалось озабоченным,— полагаем — Алимхан не годен в качестве главы и руководителя. Истерические его лозунги и установки в консервативном панисламисчском стиле отпугивают всю немусульманскую Индию, не говоря уже об исмаилитах. Нежелателен и ваш протеже Ибрагимбек — оголтелый фанатик и садист.
— Это ново!
— Придётся искать решение, приемлемое в широком плане. Британия выступит освободительницей мусульман Туркестана от гнета большевиков. Опереться придется не на Алимхана и не на Ибрагимбека, а на умеренное крыло Бухарского центра и таких деятелей, как Усман Ходжа, Чокаев, Валидов с их туманными ло-зунгами «демократий» и «республик».
Пир Карам-шах вскочил:
— Потянуло гнильцой либерализма Артура Гендерсона и Макдональда! Захватили министерские портфели и суют нос в колониальную политику. Когда конь ломает ногу, и лягушка — жеребец! Это конец империи! Азиатам чужда самая мысль о республике. Азиаты привыкли сдирать с либералов кожу и сажать их на кол. Мы очищаем Туркестан от всяких там либералов, а вы, мисс, навязываете нам всякую шваль.
До сих пор под взглядом стальных глаз мисс Гвендолен-экономки вождь вождей держался скованно. Но вот он стряхнул гипнотические оковы и предстал перед собеседниками диким, свирепым.
— Никаких полумер! Алимхана к черту! Всяких усманходжаевых к черту! Зелёное знамя войны понесет Ибрагимбек. Меч зульфикар зазвенит на весь Туркес-тан, и звон отзовется во всем мусульманском мире. При первой крови газии осатанеют... кровь, золото, женщины! Первая победа над красными — и все правовер-ные пойдут за нами. На развалинах Советов мы, воители ислама, воздвигнем Великий Бадахшан!
— К Бадахшану Ибрагимбек отношения не имеет. Бадахшаном мы займемся вместе с Ага Ханом.
— Нет! Ибрагимбек покорит Бадахшан. К нему мы присоединим китайские Синцзян с Кашгаром, мусульманские Сычуань, Дарваз, Ишкашим, Кафиристан! Столицу федерации исламских государств учредим здесь, в Пешавере. Мы создадим коалицию с великим Тибетом! Присоединим Туркестан и всех мусульман России. Центрально-азиатская империя под эгидой Британии! Полный крах марксизма на Азиатском континенте! Теперь или никогда!
— Извините, сэр, еще немного, и вы начнете мечом зульфикаром крушить мебель!
Впрочем, мисс Гвендолен-экономка ничуть не испугалась буйных телодвижений Пир Карам-шаха. Её молочно-белое лицо даже не порозовело. Лишь трепетала левая бровь, к которой она го и дело прикасалась мизинчиком.
— Но Тибет — это буддисты. Северная Индия — конгломерат религий — иидуисты, исмаилиты, мусульмане, язычники. В каком же виде вы преподнесете им исламское господство? Всё это мало реально.
— Чего проще! А на что корпоративное государство? Неограниченная власть! Сильная рука! Никаких демократий, профсоюзов, парламентов. Диктатура элиты из состоятельных и знатной верхушки. Массы трудятся и подчиняются. Предприимчивые и беспокойные умы займем войной, а войну сделаем привлекательным и прибыльным занятием: захватим соседние территории, как это... «жизненное пространство...» с предоставлением права грабежа и полной безнаказанности. За нами пойдет вся эта нищая сволочь, подыхающая среди своих скал от голода и холода. И, главное, такой порядок полностью соответствует жизненному укладу Центральной Азии с её феодалами, князьками, первобытными традициями. Никакой ломки в быту азиатов! Дадим им оружие, поманим добычей. А в какой упаковке, они и не заметят. Пойдут за нами с энтузиазмом.
— За кем?
— То есть как — за кем! Мы — белые... представители высшей расы, поведем их, а понадобится — и подгоним.
— Это же... это фашизм!
— Назовите как хотите: халифат, панисламизм, пантюркизм, фашизм — азиатский фашизм... Название сути не меняет.
— Фашизм.
Мисс Гвендолен очень холодно смотрела Пир Карам-шаху в глаза. Она изучала вождя вождей и всё больше убеждалась, что он выходит из-под контроля.
Ей всегда Пир Карам-шах импонировал своим размахом, предприимчивостью, энергией. Её пленяла в нем фанатичная преданность Британской империи. Лучшего служаки на Востоке Англия не имела. И мисс Гвендолен, называя Пир Карам-шаха «рыцарем империи», в тайне увлекалась этим некрасивым, сухим, желтолицым, неприятным по внешности и очень черствым человеком.
И сама черствая, холодная, прямолинейная во взглядах, мисс Гвендолен хотела верить, что Пир Карам-шах податлив на женскую ласку. Ей казалось, что она сумеет подчинить его своему обаянию. Были же у него слабости. Смог же он, при всей своей рационалистичности, дать обволочь себя мистикой ислама со всей абсурдностью его догм. Значит, вождь вождей не деревянный, не каменный, а человек из плоти и крови.
