Дверь открыл Доуг и впустил их, после чего он подошел к Делайле и сел рядом.
Компания без приветствия вошла внутрь.
Самым первым в дом зашел Дрю и стал смотреть им в глаза.
Повисло напряженное молчание.
Дрю посмотрел в глаза сначала Делайле, а затем Доугу, после чего серьезным голосом сказал: “Вы довольно смышленые раз уж поняли, что мы вас подозреваем”.
Родители далматинцев ничего не ответили, а просто молча смотрели на него, не зная, чего от него ожидать.
“Тогда спрошу напрямую, вы покажете нам, что находится на чердаке?” не меняя выражения сказал Дрю.
“Да, мы покажем, но позволь спросить” сказал Доуг, а затем продолжил: “Константин рассказал нам вашу историю, которую поведал Хат…” тут он сделал паузу.
Дрю тяжело вздохнул, после чего сомкнул глаза, пытаясь не разозлиться, затем он сделал вдох выдох, а уже потом разомкнул глаза и стал смотреть на старших далматинцев, показывая своим взглядом, чтобы те уже наконец спросили.
“Почему подозрения пали на нас?” взволнованно спросила Делайла.
“Запах” ответил Дрю.
Доуг и Делайла переглянулись, вспомнив, о чем они недавно говорили.
Дрю посмотрел на них, а затем вытянул лапу, показывая им сломанный ошейник, после чего сказал: “Владелец этого ошейника вчера преследовал нас от вашего дома, но суть не в этом, а в том, что от него исходит, такой же запах, исходящий от вашего чердака, который я унюхал еще в самый первый день, когда мы у вас гостили, про людей вы уже поняли, так что, хотелось чтобы вы объяснились”.
Посмотрев на ошейник, Делайла подошла и понюхала его.
После того, как она принюхалась, ее глаза расширились от страха, и она кое-как вымолвила: “Доуг…”, зовя таким образом своего мужа.
Увидев реакцию своей жены, Доуг подошел к ошейнику и тоже понюхал его, затем его глаза тоже расширились от страха, понимая, что они унюхали.
“Как и я думал, этот запах вызывает у них сильнейшие эмоции” подумал про себя Дрю.
Доуг и Делайла переглянулись между собой, после чего Делайла с испугом воскликнула: “На чердак! Срочно!”.
С этими словами они быстро повели их на верхние этажи.
По пути Доуг быстро заскочил в их с Делайлой спальню, взяв оттуда ключ.
Затем они поднялись на третий этаж, и пропустив главу семейства вперед, стали ждать пока он откроет замок.
Доуг быстро его открыл, затем он сначала впустил Делайлу, а затем компанию.
Поднявшись на чердак, Дрю принюхался.
Запах стоял стойкий, но на чердаке кроме вещей ничего и не было.
Затем Делайла быстро подбежала к какому-то сейфу и стала его открывать.
Открыв его, Делайла что-то понюхала внутри него, а затем позвала к себе Дрю, спросив: “Этот запах ты унюхал?”.
Дрю подошел поближе, после чего Делайла отошла от сейфа, давая Дрю заглянуть в него.
Посмотрев, Дрю обнаружил, что внутри него лежат нотные рукописи, завернутые цветы, фотография, а также сломанный пульт и пустая колба.
Дрю принюхался и понял, что запах исходит от пульта и колбы.
Дрю еще раз осмотрел вещи и сказал: “Да, этот тот самый запах, но…”, тут он замолчал, пытаясь все сопоставить в уме.
Делайла с грустью посмотрела на него, а затем на своего мужа.
Тот тоже посмотрел на Дрю жалостливым взглядом, а затем кивнул своей жене.
“Мы думаем, что вам нужно кое-что узнать” сказала Делайла.
Вся кампания посмотрела на нее и стала внимательно слушать ее рассказ.
Делайла поведала всю историю своей семьи, что у их семейства, когда-то были люди Роджер и Анита, также она поведала про Понго и Парди и про то, что их семейство уже на протяжении несколько поколений преследует коварная КруэллаДевиль и что сейчас у нее появился последователь.
“Это ужасно!” заявила Акеми, а затем расплакалась, после чего Хат попытался ее успокоить.
“Выходит я зря вас подозревал, и ваша история…то есть… о ночные покровители, мне ужасно жаль” сказал Дрю, хватаясь за голову и смыкая глаза, при этом он стал выть.
Делайла подошла к нему и сказала: “Мы тоже виноваты, если бы мы сразу рассказали вам, то нам бы всем удалось избежать этого недоразумения”.
Дрю все продолжал хвататься за голову.
Посмотрев на него, Делайла подошла к нему поближе, и обняв его, как родного сына, сказала: “Но твоя история в разы хуже, я даже не могу себе представить, какую боль ты испытываешь каждый день”.
Пытаясь не заплакать, скрипя зубами, Дрю сказал: “Это настоящая агония”.
Доуг сидел и смотрел на далматинца грустным взглядом, пытаясь представить, что тот чувствует.
Затем кое-как приободрившись, сказал: “Я рад, что подозрения и недоверия отпали, надеюсь теперь не будет между нами никаких тайн”, при этом взгляд его был грустным, но он пытался улыбаться.
Делайла отпустила Дрю, когда тот перестал корчиться, после чего далматинец сказал: “У меня есть еще одна тайна”.
Все посмотрели на него, а Дрю смотрел на свою лапу.
“Но… я пока не могу ее раскрыть” сказал далматинец.
Доуг подошел к нему, и положив лапу на плечо Дрю, сказал: “Мы полностью тебе доверяем, если не хочешь ее рассказывать, то и не надо, мы поймем”, при этом улыбаясь.
Дрю все также смотрел на свою лапу, а затем бросил свой взор на сломанный ошейник.
Взяв его, он вновь принюхался.
