Адам развернул меня к себе и крепко обнял. Я почувствовала тот же аромат, что и тогда в парке от его куртки. Мгновение и я забыла где находилась, с кем стояла. Отстранилась и заглянула в теплые чуть знакомые глаза. Они удивительно завораживали, манили своей загадочностью и дикостью. Их владелец наклонился и поцеловал меня, а я не сопротивлялась. Разрешила это сделать. Появилось странное ощущение, будто поцелуй начал мне нравиться, словно так и надо…
В первые я их встретила, когда шла с подругой в сентябре в школу. Меня кто-то сильно толкнул в плече сзади, и я чуть не упала. Я оглянулась. Высоченная девушка с кудрявыми волосами и квадратным лицом смотрела на меня и нагло улыбалась. Мой недовольный протест остановила подруга.
— Оставь. Ты хоть знаешь, кто это? — взволнованный голос Лики заинтересовал меня.
Высокая незнакомка потеряла ко мне интерес, и быстро обогнав, пошла вперед. Рядом с ней шла еще одна девушка, гораздо более низкая, из-за чего ей приходилось чуть не бежать, чтобы поддерживать шаг.
— Впервые их вижу. И кто это?
— Это же дети военной страны, — наклонившись, прошептала подруга. — Их привезли из южной страны.
По спине пробежал холодок. Теперь я видела шире, подмечала больше деталей. Высокая девушка держала себя надменно, самоуверенно. Ее одежда была необычная и простая, ничего лишнего. Брюки с плотной ткани непонятного цвета свободно висели на бедрах, на плечах кожаная затертая куртка. На тыльной стороне ладони выглядела черная татуировка, что там было изображено, я так и не смогла разглядеть.
Я обвела взглядом все вокруг и прозрела. Их было много, они были повсюду. Такое ощущение, что их больше нас. Вот справа идет группа из четырех человек. Позади медленно тянутся еще пятеро. Они все держались группами, как косяки рыбы, синхронно виляли между другими учениками, и пробивали себе дорогу, когда им что-то не нравилось.
— Почему они здесь? — выдохнула потрясенная я.
Перед тем, как ответить, Лика робко оглянулась. И неудивительно, беженцев все боялись.
— Их перевезли сюда волонтеры. Говорят, у большинства из них нет уже родителей. Наемниками им не разрешили стать вот и забрали сюда хорошие люди.
— И кому они сделали добро? Мы будем бояться на улицу выйти.
— Кого это интересует. Привезли их сюда, оставили и поехали дальше. Я слышала, большинство из них все равно вернутся назад, как только исполнится совершеннолетие. Они же научены только убивать и разрушать. Там их стихия.
С этим я была согласна. Дети соседней страны, где война и хаос привычны. Их и детьми тяжело назвать. Бандиты и хулиганы, воры и разбойники. У некоторых на руках была чужая кровь. Для нас граждан мирной страны, где никогда подобного не происходило, где мир и покой царит годами, это дико и неприемлемо. Для них это обычное дело. Военные территории испокон веков были не спокойны. Там всегда что-нибудь случалось, постоянно кто-то воевал. Но последние двадцать лет там бурлит настоящая война. Одни уголовные банды против других уголовных банд. Меняются главари, меняется многочисленность группировок, но ситуация остается не переменной. Новое поколение выросло войной и другого они не знают. Не понимаю, чем думали волонтеры, когда привозили этих криминальных отпрысков на мирные земли. Раньше такого не случалось. Наши границы были закрыты и не пропускали никого. Почему же сейчас такие поблажки, что изменилось? Очевидно, ничем хорошим это не кончится.
— Что-то мне расхотелось идти в школу, — сказала я.
— Не тебе одной.
Мы шли дальше, стараясь не обращать на новых учащихся внимания, хотя это было очень тяжело. Они так и бросались в глаза. Самоуверенные, слишком активные, постоянно обращали на себя внимание. Большинство одето в размытые зеленые брюки, или вытертые до дыр кожаные куртки, на головах причудливые повязки. И у всех на коже вырисовывались татуировки. По их виду было сразу ясно, кто это. В школьном дворе занялась потасовка, и то, что там не обошлось без беженцев, никто не сомневался. Учителя минут десять не могли разнять ребят. Удивительно, но между ними была еще и девушка. Квадратное лицо, мускулистые руки и вызывающий взгляд говорили о том, что она готова снова ринуться в бой. Вот что бывает, когда сливаешь вместе две разные этнические группы.