Четыре никак не связанные между собой истории, однако между ними много общего. Четыре совершенно разных героя, но они чем-то похожи друг на друга…Перед вами новая книга автора, как всегда, захватывающая и неожиданная.
В кабинет заглянула Регина и вопросительно посмотрела на Сергея. Он небрежным жестом приказал секретарше оставить его в покое, мол, ничего не надо. Она сделала недовольное лицо, но все-таки послушно удалилась. Сергей задумался: «Сколько она у меня уже работает? Вроде и плачу ей нормально, а все кривляется… Это все Григорий Наумович, старый пень, сманивает ее по ходу…»
Сергею вспомнилось, как они все время переглядываются-перемигиваются, когда думают, что он их не видит. В последнее время у него с Наумычем были напряженные отношения. Больше всего Сергея бесил тот факт, что Гольдберг на последнем совете директоров нисколько не постеснялся наорать на него в присутствии коллег. И главное, из-за чего? Из-за того, что они разошлись во мнениях по распределению бюджета.
«Конечно, у старика контрольный пакет, а я всего-навсего исполнительный директор. Но сколько ему осталось?… И кому он все это оставит? У него же никого нет: ни семьи, ни родственников… Зря я, конечно, намекнул Наумычу, что уделял бы развитию бизнеса больше внимания, если бы знал, что могу рассчитывать на акции». Сергея немного утомили эти размышления.
Почему-то в последнее время, когда он много думал и переживал, у него начинала болеть голова. Однажды он пожаловался на это Регине, и она стала потчевать его какими-то отвратительно горькими пилюлями, но они не помогали. Сергею почему-то неловко было ее обидеть: он улыбался, когда она заглядывала в его кабинет каждый день в одно и то же время и приносила лекарство, но как только она выходила-он тщательно закапывал таблетку в кадку с монстерой.
«Сожрет меня Наумыч, как пить дать сожрет. Уже намекал, что, если он меня не устраивает, в регионе есть вакансия генерального. Эх, найти бы Ромку. Небось уже полковника получил где-нибудь в спецназе ГРУ. Он бы быстро решил мои проблемы».
Сергей делал запрос в ГРУ с просьбой помочь найти своего одноклассника Романа Болоцкого, но результатов это не принесло. Наумыч все хлестался: «У меня везде свои люди. Я найду твоего друга через знакомых генералов…» А потом развел руками и сказал:
– Извини, Сережа, но Болоцкий или действительно не служит у них, или он настолько законспирирован, что там не дадут никаких сведений…
Чувствовал, наверное, старый черт, что если Ромка отыщется – несдобровать ему.
Сергей давно уже начал догадываться, что все как-то не так, что его окружает обман, что Наумыч с Региной что-то скрывают от него. Когда-то на корпоративной встрече Нового года, после того как Регина сама пригласила его на танец, Сергей сказал ей:
– Вы мне очень нравитесь, и если вы не возражаете – позвольте мне ухаживать за вами.
А она ответила:
– Никаких служебных романов, Сергей Аркадьевич! Вы тоже мне нравитесь, но. Мы же работаем вместе. А как же корпоративная этика?
На вопрос: «У вас кто-то есть?» Регина засмеялась и пригласила на танец Наумыча.
Ну и что ему оставалось думать?
Сергею почему-то чертовски захотелось выпить. Он уже не помнил, когда выпивал в последний раз. Несмотря на то что ему не было и сорока, организм начал давать сбои. Что-то неладное происходило с желудком: то ли гастрит, то ли еще какая-то хрень. Однажды прямо на работе случился приступ. Доктор скорой помощи, очень похожий на Якубовича, но только худого и грустного, сказал тогда: «Забудьте про алкоголь, молодой человек. Любой другой мог бы себе позволять иногда пропустить стаканчик, но вам это категорически противопоказано!»
«Вот почему другим можно, а мне нельзя? – подумал Сергей. – Вон Жорка Фридман-бухает чуть ли не с десятого класса, а уже небось звезда где-нибудь в Голливуде… или где там у них знаменитые рок-музыканты тусуются…»
Жорка со школы играл на гитаре и лучше всех исполнял песни Цоя. В восемьдесят девятом он где-то раздобыл оригинальную кассету «Sex Pistols» и уже через неделю мог сыграть любую их песню. Английский всё учил. Хотел в Америку уехать. Говорил, Союза для него слишком мало, мол, когда-нибудь здесь наступит сытая спокойная жизнь и панк-рок забудут… А ведь прав был.
Сергей вспомнил, как классно они провели лето девяносто четвертого: он, Ромка и Жорка – три лучших школьных друга. Встретились в мае, после дембеля, и пошло-поехало: водка, девки, песни под гитару до утра, белые ночи… Потом он в институт поступил, Ромка – в ОМОН (как его занесло?!), а Жорка по вечерам в ресторанах попсу исполнял – за деньги, а в выходные жарил панк-рок в «Теплой трубе» – для души.
Интересно, знает ли кто-нибудь сейчас, что такое «Теплая труба», или «Климат», или «Казань»?
