Общество так и остается в неведении: какая необходимость диктует новую волну приватизации? Когда-то его уверяли, что только частный собственник, который при сей оказии был пожалован титулом «эффективный», может рачительно ею распоряжаться. За 20 лет общественность имела возможность воочию убедиться, что стоили эти уверения. И потом: во всех странах, где власть хоть как-то находится под контролем, на приватизацию выставляются убыточные предприятия. Российские «реформаторы» выставляют на приватизацию самые лакомые куски. Так было при Ельцине, так намерен поступить и Путин. Он обращается с российской собственностью так, будто она досталась ему в наследство от дедушки - повара Ленина. Или от второго своего дедушки по матери, ни фамилии, ни рода занятий которого мне так и не удалось установить. Кстати, почему? Ведь не Кий же, не Гостомысл? Откуда такой «холокост» - об одном дедушке все, о другом ничего? Откуда такая секретность, как будто речь идет о самой сокровенной государственной тайне? Или дурной болезни, которую принято скрывать.
Я неоднократно вынужден был констатировать безобразный непрофессионализм российской «политической элиты». Дело, однако, не только в непрофессионализме - это вторичное. Дело в том феномене, который профессор Узнадзе назвал «психологической установкой». Политик, достойный этого высокого звания, озабочен тем, как лучше осуществлять возложенные на него ответственные функции. Тут без профессионализма, естественно, никак не обойтись. Российскую «политическую элиту» грызет иная забота: не как лучше дело сделать, а как правдоподобнее соврать. Ну а тут никакого профессионализма не требуется. Тут нужны иные качества: нахрап, цинизм, моральный нигилизм. Ложь - доминанта нынешней российской власти. Политику они превратили в «технологии», в средство одурманивания «электората». «Технологии» эти убоги, примитивны. Но ведь и рассчитаны не на тех, кто привык думать, а на тех, кто «голосует сердцем». Народ, в особенности наш русский народ, доверчив. Ему и в голову не приходит, что можно так нагло и цинично врать. К тому же и сердоболен. Достаточно «пустить слезу», как он и сам тут же расплачется от жалости и умиления. Это благодушие, эту детскую доверчивость народа и эксплуатирует власть. Сопоставьте то, что было обещано Путиным избирателям, с тем, что из обещанного им выполнено, и вам эта истина предстанет во всей своей наготе.
Противостоять этой тотальной лжи могла бы интеллигенция. Но где она сегодня, эта русская интеллигенция? Может быть, купающийся в лучах дутой славы лицедей Никита Михалков? Или Станислав Говорухин, «которого мы потеряли»? О философах и говорить не хочется. Не успев износить кеды, в которых гуськом бегали за Марксом, сегодня они трусцой поспешают за модернизмом и постмодернизмом. Слагают акафисты во славу глобализации и успешно защищают их под видом кандидатских и докторских диссертаций. У народа, как это ни грустно сознавать, нет сегодня своей интеллигенции. Ему пора обратиться к своему мужицкому уму и житейскому опыту, чтобы понять наконец: ни одному, буквально ни одному слову нынешней российской власти верить нельзя. Учил же Христос: «По делам узнаете их».
Выше я уже обращал внимание на то, что наши «эффективные собственники» стремятся от этой собственности избавиться, превратив промышленный капитал в финансовый. Делают они это не только из органического отвращения к реальной экономике, к любому созидательному труду. Тут говорит «условный рефлекс», выработанный на протяжении всей истории. История человечества свидетельствует, что за тихие успехи и громкое поведение эти пассионарии в конце концов вынуждены были ретироваться из стран, которые их когда-то приютили. Так было в Испании, Англии, Франции, Германии и других странах. Естественно, что каждый такой «исход» сопровождался для них серьезными материальными потерями. Выводы из этого прискорбного для них обстоятельства они сделали. Стараются не связываться с тем, что невозможно унести, специализируясь на том, что унести можно. Такой сферой «хозяйственной деятельности» и оказались деньги, которые из эквивалента стоимости товаров были превращены ими в товар. Материальный труд как основа общественной жизнедеятельности был заменен спекуляцией на финансовых рынках. О чем Ротшильд с достойной всяческой похвалы откровенностью и поведал городу и миру (цитирую по памяти): «Дайте мне контролировать финансы, и мне плевать на все ваши законы».
