Б.Б. Эндрю Логан, ставший одним из лучших моих друзей, был практически на всех Ассамблеях Неукрощенной моды, и, более того, был на ее юбилее. Теперь он вместе с Зандрой Роудс собираются сделать здесь, возможно, уже заключительный показ. А мы же собираемся возобновить Ассамблею уже в более современном виде и в новом качестве. Когда наша академическая среда не очень охотно признает все это влияние, я обычно отвечаю: Ребята, вы, конечно, как хотите, но просто спросите тех людей, которые там были и жили в те времена…
8. Катя Филиппова, 1987-й год. Фото Осы Кари Франк
Художник и дизайнер, активный участник андеграунда восьмидесятых, фешн-парадов на сцене «Популярной Механики», международных фешн-шоу рубежа и начала девяностых, пресса которых искренне считала Катю русской Вивьен Вествуд, чьи аксессуары были отмечены вниманием Изабеллы Блоу (легендарного редактора американского
К.Ф. Как любой девушке, мне хотелось наряжаться, быть модной и провоцировать всеобщее внимание. Я училась в МСХШ, школе при суриковском институте, где не нужно было носить школьную форму. Школа была не традиционная: там учились дети актеров, режиссеров, и конечно, художников. Дурным тоном считалось ходить в одном и том же. Поэтому за модой тщательно следили – нельзя было надеть мини юбку, если в моду вошло макси.
У фарцовщиков доставали пластинки ранних «Квин», которые почему-то считались жутким роком, и, конечно, джинсы. Девушки читали книжки, слушали Френка Заппу и Колтрейна, ходили по музеям, а лохи, по тогдашним меркам, слушали
Конечно, тогда что-то можно было купить и в магазинах, потому что выбрасывались западные товары, за которыми, похерив уроки, школьницы выстаивали в часовых очередях. ФирмУ ввозили из-за границы. Мой папа, который был хорошим специалистом и партийным работником, периодически ездил на Запад и привозил модные вещи. К тому же в нашей семье было принято шить. Руки у женщин были золотые, что пошло от прабабушки, которая происходила из церковной семьи и умела шить даже церковные облачения. Она меня научила рукоделию – шитью, вышивке – уже в седьмом классе я вязала потрясающие кружева. Поэтому шила я еще со школы, одевание себя было просто образом жизни.
М.Б. Когда интерес к моде стал более профессиональным?
К.Ф. Собственно, модой я занялась в середине восьмидесятых годов, когда заканчивала Полиграфический институт. Однажды знакомые рок-музыканты из группы «Последний шанс» попросили меня сшить костюмы для сцены. Они тогда репетировали на базе комбината «Красная Роза», где нашли кучу роскошных тканей – парчу, шелка. Я никогда не была их фанатом, но поскольку мы жили в соседних домах с одним из музыкантов, Сережей Рыженко, я им по дружбе все сделала. Получились сумасшедшие красивые сценические костюмы. Полуклоунские, полугламурные. Они были очень довольны результатом.
Где-то в конце 1986-го года мне позвонил Артемий Троицкий, с которым мы приятельствовали. Он сказал, что они со Светланой Куницыной затеяли модно-музыкальную историю в Доме моделей на Кузнецком мосту, где концерты рок-групп сопровождались бы модными показами. Он тогда был очень возбужден. Было время расцвета рок-музыки и андерграундной культуры вообще. Он говорит: «Я слышал, ты модой занимаешься», – видимо, от Рыженко был наслышан. Я с удивлением ответила, что вообще-то я художник и делаю картины, офорты и мозаики. Он продолжает: «Давай что-нибудь сообразим: устроим показ, я пригласил музыкантов – «Звуки Му», «Центр», «Среднерусскую возвышенность». А мой муж как раз играл в «Среднерусской возвышенности» бас-гитаристом и мы очень дружили со Свеном Гундлахом, с которым я училась в одном институте, с Никитой Алексеевым, с Николой Овчинниковым.
А времени до показа оставалась почти неделя… Несмотря на короткий срок, я за это взялась. И все мои подруги, конечно, сильно обрадовались, потому что ужасно хотели выступать на сцене. Я набрала все, что у меня было – какие-то костюмы, фуражки, меха, камни, стразы, парчу – и из всего этого сделала коллекцию.
