Прекрасное лицо герцогини Пореченковой исказила гримаса боли, и она нанесла ментальный удар, расколовший голову преступника словно арбуз.
Катя от такого зрелища свалилась в обморок, а Лену стошнило. Пока тюремщики убирали следы кровавых экспериментов, я привел Катю в чувство и устроил ей выволочку за малодушие. Конечно, ругать испуганную девушку было жестоко, но клин вышибают клином, иначе все труды пойдут насмарку. Катя должна переступить через страх и жалость, в противном случае ей не выжить в этом жестоком мире.
Похоже, я переборщил с воспитательной работой, потому что следующего преступника.
Катин файербол разорвал на куски, и нас забрызгало кровавыми ошметками. На этот раз ученицы не упали в обморок и испугано выслушали мою злую тираду насчет экономии магической энергии и заботе о чистоте рабочей одежды. Я понимал, что несу ахинею, но девушки должны действовать без эмоций, иначе они начнут задумываться над происходящим и не сломают природные психологические барьеры.
Пока я распекал учениц, тюремщикам привели следующего приговоренного к смерти, на котором висело полтора десятка трупов изнасилованных им женщин. На этот раз, я взял инициативу в свои руки и голосом указал Кате способ казни преступника.
Племянница безропотно выполнила приказ, после чего конвейер смерти заработал без сбоев. Покойников я не считал, а только указывал девушкам на их ошибки и менял способы убийства преступников. Катя и Лена, отрешились от происходящего и убивали на автомате, без женской рефлексии и душевных стенаний. Девушки выполняли страшную работу со странным усердием, и в какой-то момент мне даже показалось, что им понравилось убивать.
Духота от чадящих факелов и вонь разложения стояли комом в горле, поэтому я жаждал как можно быстрее смыть с себя перемешанную с грязью кровь и ее сладковатый тошнотворный запах. Наконец преступники закончились, и наша компания направились к выходу из подвала, в котором находиться стало невыносимо. Ученицы факультета смерти успешно сдали кошмарный экзамен, но чтобы не дать им заняться самокопанием, я всю дорогу указывал на сделанные ошибки и заставлял искать способы их исправления. Эта уловка сработала, девушки постепенно расслабились и меня уже не пугала перспектива оказаться главврачом сумасшедшего дома. Найти выход из лабиринтов подземной тюрьмы было сложно, поэтому нас сопровождали трое тюремщиков, на лицах которых читался животный ужас. Тюремщики народ тертый и насмотрелись они всякого, но наша троица напугала их до икоты. Представляю, какие мифы будут ходить по Оркании про нашу кровожадную компанию! Перед глазами сразу нарисовалась картина, на которой был изображен князь Ингар в окружении герцогини Елены Пореченковой и принцессы Екатерины Столяровой, убивающих людей огненным взглядом, а кругом растерзанные трупы и море крови.
Выйдя из подземелий тюрьмы, мы сразу отправились смывать с себя следы боевой учебы. Горячая ванна хорошо расслабляет и является отличным местом для размышлений. Жизнь в перманентном цейтноте очень напрягает и приходится доверять в основном инстинктам и предчувствиям. Такой способ решения проблем гарантирует защиту от тактических ошибок, но стратегию на этом не выстроишь.
Три года проведенные на Земле меня видимо серьезно расслабили, а поэтому после переноса на Орканию все мои подвиги явились результатом многочисленных ошибок и просчетов. Только сейчас я пришел в боевую форму и стал способен выстраивать разумные планы, а самое главное претворять их в жизнь. Политическая ситуация на.
Оркании мне стала известна и я решил разложить эти знания по полочкам, чтобы грамотно спланировать поход в «Эльфийскую долину».
Сведения, полученные от Малагдаера и Аримара, в очередной раз подтвердили мое негативное отношение к эльфам. На Геоне, я являлся «Великим князем» и хозяином «Нордрассила», а все эльфы были привязаны к «Дереву жизни» его магией, поэтому меня считали полубогом и каждый эльф мечтал отдать жизнь за своего князя. Однако, до того как я уселся на трон «Великого князя», «перворожденные» относились ко мне как к грязи под ногтями и выстраивались в очередь, чтобы наказать зарвавшегося человечка. Даже Викана не считала меня ровней себе, хотя и очень любила. Такой мезальянс являлся настоящим безумием со стороны эльфийской принцессы и доказывал искренность ее чувства ко мне.
На Оркании повторилась та же история, и местный ушастый народ с презрением смотрел на меня, за что и поплатился. Даже страшная смерть Малагдаера не убедила.
Аримара в моем превосходстве, и он наивно считал себя жертвой обстоятельств, несмотря на то, что полностью был в моей власти.
