В душе и в самом деле никого не было. И не били сверху водяные струи, да и на полу было почти сухо. И, главное, плафон на потолке был не зажжён…
Всё дело было в зеркале, которое, впрочем, в данный конкретный момент зеркалом не являлось.
А являлось оно, скорее, «окошком» в какой-то иной мир. И там, в этом ином мире, сейчас был день, а не ночь, а ещё там лил дождь, и смутно проглядывалась сквозь его колышущую белёсую пелену пышная растительность, которая показалось мне почти тропической…
– Станислав Адамович!
Обернувшись, я увидел Ирочку. Закутанная в одеяло, она стояла чуть позади меня и с каким-то испуганным любопытством смотрела на почти тропический этот ливень.
– Что там, Станислав Адамович?
– Дождь, – почти машинально отозвался я, потом, спохватившись, удивлённо посмотрел на Ирочку. – Ты что, тоже его видишь?
– Кого?
– Не кого, а что! – поправил я Ирочку, продолжая внимательно на неё смотреть. – Дождь в зеркале… ты его видишь там?
– Шутите? – с каким-то даже облегчением прошептала Ирочка. – А я как-то сразу и не поняла…
– Что ты не поняла?
– Что вы шутите, Станислав Адамович. Застыли неподвижно и в темноту таращитесь… мне даже как-то не по себе стало…
Ирочка ничего не видела. И не слышала.
И, конечно же, ей показалось странным моё неподвижное стояние в темноте. Тем более, возле душевой…
– Хотите, я свет зажгу?
– Нет! – неожиданно и так знакомо мяукнуло у меня в голове. – Нельзя!
– Нет, нельзя! – машинально повторил я и только потом удивился.
Да и было от чего!
Злополучные очки, ранее милостиво врученные мне Еленой, были потом жестоко раздавлены неким металлическим монстром, им же – морально сломлены, а посему, чуть позднее, Еленой безжалостно уничтожены. Что-то от них в моём организме всё-таки сохранилось (к счастью или к неприятностям?… – так сразу и не сообразишь!), какие-то отдельные аномальные функции, которые, то возникали, то вновь исчезать изволили. Но вот этот мяукающий голос… его, блин, ни с чем иным невозможно спутать…
И почему, собственно, нельзя свет включить?
– Подойди к окну, – снова мяукнуло изнутри. – Только осторожно!
Пожав плечами (мысленно, разумеется), я приблизился к ближайшему окну. Ирочке шёпотом приказал оставаться на месте, и она послушно кивнула.
Ну, подошёл! Дальше-то что делать?
– Отодвинь чуть штору и выгляни. Опять же, осторожно и незаметно.
Я отодвинул и выглянул. И сразу же вновь отпрянул, спрятавшись за штору.
Аж три милицейские машины стояли возле дома Петровича: две легковушки и один джип. А на крыльце сам Петрович о чём-то оживлённо беседовал сразу с пятью милиционерами. Точнее, что-то им пытался объяснить, оживлённо жестикулируя обеими руками и время от времени указывая в сторону моего дома.
Ярко светила луна, да и лампочка над крыльцом у Петровича исправно всё освещала, так что видимость была просто отличная. И кроме тех милиционеров, что возле крыльца ошивались, смог вычислить я ещё нескольких, возле машин оставшихся. На этих, кстати, и бронежилеты были, и каски. И автоматы в руках.
Это что ж я такого страшно уголовного натворил, что за мной не менее десятка правоохранителей прикатило?! И половина из них – в полной боевой экипировке.
– Это они за вами, Станислав Адамович? – послышался за моей спиной жалобный дрожащий голосок.
– Тебе было велено на месте оставаться! – прошипел я, не оборачиваясь и лихорадочно обдумывая, что же мне теперь предпринять. Но так ничего и не придумал.
– Если вам алиби нужно, Станислав Адамович, так можете на меня смело ссылаться. Я всё подтвержу: и что вчера весь день с вами была, и ночью прошлой. И позапрошлой тоже…
Теперь я уже к Ирочке обернулся. Точнее, повернулся. И обнял её, глупышку маленькую, ради меня на любое безрассудство готовую.
– Зайка моя! – прошептал ей на ухо. – Спасибо, конечно, но это лишнее! Ни в чём криминальном я не замешан, а ежели это из-за каких-либо финансовых нарушений, то никакое алиби тут не поможет…
«Но из-за финансовых нарушений не стоило посылать на мою поимку такую рать!» – промелькнула в моей голове единственно здравая мысля, и в это самое время во входную дверь вежливо, но настойчиво постучали. Не позвонили, а именно постучали.
– Стучат? – растерянно прошептала Ирочка, высвобождаясь из моих объятий. – Слышите, Станислав Адамович? Стучат!
– Слышу! – ответно прошептал я, вновь поворачиваясь в сторону окна.
Милиционеров там заметно прибавилось. Пять у крыльца, не менее десятка возле машин, у забора ещё столько же, и тоже в бронежилетах и с оружием. А ежели приплюсовать сюда и тех, что сейчас в дверь мою вежливо барабанят…
«Это не милиционеры! – немного запоздало дошло до моего сознания. – Это кто-то из них!»
Под словами «кто-то из них» подразумевались у меня: и ящероподобные лемуры-перевёртыши, и смуглые, беловолосые человекоподобные существа, тоже умеющие мгновенно изменять свой облик и весьма ловко проходить сквозь зеркала. Впрочем, Елена с компанией, несмотря на явно человеческое происхождение, тоже вполне укладывалась в общую эту классификацию – «кто-то из них».