— Садитесь, пожалуйста, — сказал он, уступая мне место в трамвае.
— Спасибо, еще молодой, могу постоять, — смутился я.
— Садитесь, садитесь, — настаивал он решительно.
Я сел.
Об этом случае, возможно, я и не вспомнил бы, если бы спустя несколько дней ко мне на улице не обратился какой-то незнакомый мужчина с просьбой:
— Надеюсь, у вас для меня найдется несколько рублей?
— Но кто вы такой? Я вас не знаю, — удивился я.
— Неужели не помните? Я вам место уступил в трамвае.
— Как же, спасибо вам огромное, — вспомнил я. И полез в карман за кошельком.
— Я отдам, не сомневайтесь, — заверил он. — Если, конечно, вы дадите мне ваш номер телефона или адрес.
Не прошло и недели, как энергичный голос приветствовал меня по телефону.
— Беспокоит тот, кто уступил вам место в трамвае… Помните?
— Помню, как же!
— Небольшая просьбишка. Прибегаю к вашей милости: помогите моей племяннице поступить в техникум. Говорят, у вас связи в тамошних кругах.
Я помог.
Прошло несколько дней. Он сам заглянул ко мне на работу.
— Помните, я тот, кто…
— Помню, — и пригласил его сесть.
— Нужна ваша помощь. Брат строит дачу… Ему бы немного досок ‘и шиферу…
Я помог.
Через месяц он пришел ко мне домой. И отрекомендовался моей жене:
— Ваш муж, наверное, рассказывал вам, я тот, кто уступил ему место в трамвае.
— Слыхала, как же, — протянула ему руку жена и предложила чаю с вареньем.
— Благодарю, но я пришел не чаи распивать, а за помощью, — объяснил гость. — Мне нужна справка с места работы. Для милиции.
— А при чем тут мой муж?
— Как бы вам растолковать? Понимаете, у меня нет постоянного места работы. Вот я и хочу просить…
— Да вы что? Толкаете мужа на преступление? — возмутилась жена.
— Но вы же помните… В переполненном трамвае…
И я написал справку.
В суд меня вызвали как свидетеля. На скамье подсудимых сидел мой трамвайный знакомый. Увидев меня, он встал и любезно предложил:
— Прошу вас, садитесь.
— Спасибо, я лучше постою, — смутился я.
— Садитесь, садитесь, — поддержал судья, заметив, что я смущаюсь и колеблюсь.
Я сел.
Литсотрудник снял очки и откинулся на спинку кресла.
— В общем, получился неплохой рассказ, — сказал он. — Только на вашем месте я переделал бы некоторые детали. Вот, скажем, абзац, где описывается обед героя. Прочитайте, пожалуйста, еще раз.
Я снова развернул рукопись и вдохновенно продекламировал:
«Петр Петрович мигом расправился с селедкой и принялся за салат. Заправленный маслом и припорошенный зеленым лучком, салат выглядел так аппетитно, что Петр Петрович попросил добавки. Потом приступил к грибной ушице… Причмокивая после каждой ложки, он ел, не торопясь и сосредоточенно, словно дегустатор, пробующий новое блюдо, мысленно раскладывая его на составные компоненты. На второе были вареники с сыром, обильно политые сметаной. После этого он решительно отложил вилку и направился на кухню за деревянной ложкой. На десерт, как всегда, был компот и миндальные пирожные…»
— Стоп! — поднял руку литсотрудник. — Начнем с закуски. Вы пишете, что Петр Петрович сперва расправился с селедкой, а потом принялся за салат? Нелогично! Я, скажем, прежде всего расправляюсь с салатом, а потом уже перехожу к селедке, а не иначе…
— Ладно, я немедленно исправлю, — согласился я.
— А кроме того, не стоит заправлять салат маслом, — сказал литсотрудник. — Я, например, отдаю предпочтение салату с майонезом или сметаной.
— Тогда я напишу так: «Заправленный майонезом и сметаной, салат выглядел так аппетитно, что Петр Петрович…»
— Убедительно! — потер руки литсотрудник. — У читателя слюнки потекут. Теперь перейдем к горячему. Грибная ушица? А почему не борщ, заправленный чесночком и салом с пампушками? Настоящий украинский борщ? Запах сумасшедший!.. Я такого борща целую кастрюлю могу осилить и добавку попрошу…
— Если вы считаете, что борщ лучше… — произнес я.
— Тут и сомнений нет, — горячо заговорил литсотрудник, — разве можно сравнить эти блюда? Настоящий украинский борщ — с какой-то грибной ухой! А если еще туда перчику накрошить…
— Покрошу, если надо, — согласился я.
— Вот и прекрасно. Перепишите этот абзац. И, кстати, вареники можете заменить телячьей отбивной. Это будет как-то внушительнее! Телячья отбивная с картошкой или с гречкой. А если еще с квашеной капустой — за ухо не оттащишь! Кстати, тогда и деревянная ложка ни к чему. Вашему Петру Петровичу не придется рыскать по квартире в поисках ложки…
— Пожалуй, вы правы, — уступил я.
— А десерт совсем вычеркните, — сказал он на прощание. — Придумали ж такое — компот и миндальное пирожное! Это только моя жена любит миндальные пирожные. На вашем месте я дал бы Петру Петровичу лишнюю отбивную. Даже две отбивные…
На следующий день ровно в двенадцать я снова сидел в редакции.
— Читайте! — попросил литсотрудник, мечтательно уставившись в потолок.
