Мрак развесил свой балдахин над переулком Мидак, покрыв его концы глубокой тишиной. Даже в кафе Кирши закрылись двери, а посетители разошлись. В этот отрезок ночи мимо пекарни промелькнул силуэт Зайты, мастера по изготовлению увечий, который отправлялся на свою ночную прогулку. Мужчина пересёк переулок в строну Санадикийи и повернул налево к мечети Хусейна. Там он чуть было не столкнулся с фигурой, шедшей посреди дороги ему навстречу. Лицо её было едва видно при бледном свете звёзд, и тут Зайта воскликнул:
— Доктор Буши!… Откуда это вы идёте?
Доктор в спешке, с нетерпением ответил:
— Я как раз направлялся к вам…
— У вас есть желающие сделать себе увечья?
Доктор полушёпотом сказал:
— У меня нечто поважнее. Скончался Абдулхамид Талеби!
В темноте глаза Зайты загорелись блеском, он заинтересованно спросил:
— Когда он скончался?… И похоронен ли он?
— Да, сегодня вечером.
— А вы знаете, где его могила?
— Между воротами Ан-Наср и горной дорогой.
Взяв его под руку, Зайта пошёл вместе с ним по той же дороге, по которой направлялся и сам, и спросил его, чтобы удостовериться:
— А вы не заблудитесь в темноте?
— Нет… Я шёл за похоронной процессией, обращая внимание на дорогу, и запомнил наизусть все её особые приметы. И в любом случае, нам обоим с вами знакома эта дорога, мы часто её проходили вместе в кромешной темноте…
— А ваши инструменты?
— В неприступном месте перед соборной мечетью…
— А могила открытая или над ней возвели крышу?
— При входе в склеп имеется небольшое помещение, но сама могила во дворе ничем не покрыта…
Саркастическим тоном Зайта спросил:
— А вы знали покойного?
— Так, поверхностное знакомство. Он торговал мукой в Мабиде.
— И вы делали ему полный протез или всего несколько зубов?
— Полный протез.
— Вы не боитесь, что его родные могли вытащить этот протез у него изо рта ещё до того, как захоронить его?
— Нет, ведь деревенские — очень набожные люди, и вряд ли станут делать такое…
Зайта с сожалением покачал головой и произнёс:
— Прошло то время, когда люди клали со своими покойными все их драгоценности в могилу…
Доктор тоже вздохнул и посетовал:
— Где те времена?
Они добрались до Гамалийи в непроглядной тьме и устрашающей тишине. По дороге они прошли мимо двух полицейских, затем стали подходить к воротам Ан-Наср, и Зайта вытащил из кармана полсигареты, зажёг её и принялся увлечённо курить. Доктор Буши ужаснулся из-за света от зажжённой спички, и нервозно заметил своему спутнику:
— Плохое время вы выбрали для курения…
Но Зайта не обратил на это внимания, продолжая разговор словно сам с собой:
— Бесполезно надеяться на живых, а среди мёртвых очень мало тех, кто может быть полезным!
Они прошли через ворота Ан-Наср и свернули направо, пересекая узкую дорожку, окружённую с обеих сторон могилами и окутанную зловещей тишиной и полным унынием. В конце первой трети кладбищенской дорожки Зайта сказал: «Вот эта мечеть». Доктор Буши осмотрелся вокруг и осторожно прислушался, затем пошёл к мечети, стараясь не производить ни малейшего шума. Прощупал землю, примыкавшую вплотную к стенам мечети у самого входа, пока не наткнулся на большой валун, затем обеими руками передвинул его с места и вынул из-под небольшого углубления под ним маленькую кирку и свёрток со свечой, а затем вернулся к своему спутнику. Они вместе продолжили свой путь, и внезапно он шёпотом сказал: «Эта могила пятая по счёту, она находится перед дорогой, ведущей в пустыню». Оба вновь пустились в путь. Глаза доктора внимательно осматривали могилы, что были слева от дороги, а сердце дико колотилось в груди. Вдруг он замедлил движение и прошептал: «Вот он, этот склеп», однако не остановился, вместо этого потянув спутника влево со словами:
— Стены склепа, что выходят на дорогу, высокие, сама же дорога ненадёжна, и нам лучше обогнуть могилы со стороны пустыни. После этого мы влезем на склеп с задней стороны, во дворе которого и находится та непокрытая могила…
Зайта не делал никаких возражений, и они молча пошли до конца дороги, что вела в пустыню. Зайта предложил немного посидеть на тротуаре, чтобы оттуда видеть дорогу, и они присели рядом, принявшись в четыре глаза следить за кладбищенской дорогой. Стояла непроглядная тьма, вокруг — ни души. За их спиной могилы простирались в необътную даль, и глазам не под силу было увидеть их конец. Несмотря на то, что сегодняшнее приключение было не первым в своём роде для доктора Буши, он не мог успокоить нервы или унять тревожный стук сердца. Он продолжал вглядываться во мрак, пока сердце его так и вырывалось из груди. Во рту у него всё пересохло, а нервы были напряжены как канаты. Зайта же сидел неподвижно и хладнокровно, ибо его ничего не трогало, и как только он удостоверился, что дорога безлюдна, сказал доктору:
— Оставьте инструменты и оставайтесь сами у задней стены склепа, ждите меня там…
