— Я, — подходя ближе, кивнул мальчишка.
— Ты что здесь делаешь?
— По делам пришел, — со взрослой серьезностью заявил маленький даргинец. — Где майор твой? Мне срочно…
— Какая срочность у тебя может быть? — улыбнулся Аракчеев. — Тебе спать пора!
— Поспишь тут с вами, — вздохнул Ильяс. — Грустная срочность, старлей… Веди к майору, тебе говорю!
Заметив, что чумазое личико мальчишки отсвечивает недетской суровостью, Алексей Андреевич поднялся на ноги и махнул рукой.
— Ну, пошли… А как ты через КПП прошел? Почему не доложили от туда?
— Мимо прошел, — махнул тощей ручонкой в сторону часовых Ильяс. — Говорю же срочно мне надо, а с ними пока объяснишься.
— Да что случилось-то? — резко остановившись и одернув маленького даргинца за плечо, спросил Алексей Андреевич.
— Пусти, больно, — взвизгнул Ильяс.
— Отставить, — грубо рявкнул из темноты голос Алексея Петровича. — Ильюха, привет, полуночник!
— Уж утро близится, товарищ майор, — заметил мальчишка, шмыгнув носом.
— Ты чего тут лазаешь? Почему не дома? — спросил комроты.
— Грустные новости у меня, — глубоко вздохнул Ильяс. — Ваши в засаду попали… Нужно сходить забрать их. Пока волки не того…
— Ты что такое говоришь?! — воскликнул старший лейтенант, вздрогнув всем телом, словно его окатили ледяной волной. — Какие наши? Какая засада? Какие волки?
— Греков! Четыре человека в ружье! — опустив ненужные распросы, взорвался майор. — Быстро!
Обернувшись, Алексей Андреевич замер, тупо уставился на командира. Ермолов изменился в лице, казалось, глаза его извергали молнии, на шее вздыбились вены, под кожей на скулах остервенело метались желваки. Выскочивший сержант в сопровождении четырех десантников, сонно растирающих глаза, подбежал к Алексею Петровичу, готовые сорвать каждое слово с губ комроты.
— Ильяс, дружочек, — присаживаясь на корточки, взмолился Ермолов. — Веди…
— Побежали, — срываясь с места, махнул рукой маленький даргинец. — Тут не далеко…
Алексей Петрович рванул за мальчишкой. Едва не наступая ему на пятки, мимо окаменевшего комвзвода прогрохотали десантники. Аракчеев проводил их стеклянным взглядом, пару секунд пошатался на ватных ногах и неуклюже побежал следом.
В нескольких сотнях метров от блокпоста раскинулась все еще густая в растительности дубовая рощица. Группа поддержки во главе с маленьким горцем вихрем мчалась по извилистой тропинке, тем не менее не забывая внимательно прочесывать просыпающийся лес пытливыми взглядами.
— Там, в овраге, — резко остановившись и указывая пальцем за раскинувшиеся кусты, сказал Ильяс. — Растяжки я снял, не бойтесь.
Ермолов благодарно потрепал даргинца по голове и первым нырнул в кусты. Тотчас же послышался шорох посыпавшихся из-под подошв майора камешков. Греков молчаливым взглядом приказал двоим бойцам остаться на тропинке, другим махнул рукой следовать за собой и прыгнул в кусты. Ильяс устало опустился на землю, шмыгая носом. Аракчеев заметил, что мальчишка утерает навернувшиеся на глазах слезы.
Спустившись к подножью довольно глубокого оврага, комвзвода выглянул из-за широких плеч столпившихся на дне солдат и едва удержался от внезапного приступа тошноты.
Прислонившись спиной к склону оврага, как будто присели отдохнуть, полулежали бойцы разведгруппы. Ни оружия, ни обуви нигде не было. Голые торсы чернели от запекшейся крови и многочисленных побоев. Из вспоротых животов разведчиков вместо внутренних органов торчала обильно набитая в брюшную полость земля. На голых плечах и груди были вырезаны звезды, шевроны, лацканы кителей. Разведчики смотрели в посветлевшее зачинающимся утром небо бездонными, пустыми глазницами. Как глаз, так и ушей на прежнем месте не было.
— Хорошо хоть уже над мертвыми издевались, — поднимаясь с колен, майор Ермолов первым нарушил тишину, набатом звенящую в ушах.
— Но зачем? — сдавленно выдохнул Аракчеев.
— Для нашего же устрашения, — буркнул сержант Греков. — Изверги…
В очередной раз окинув тела прищуренным взглядом, Алексей Петрович неожиданно резко спросил:
— А где капитан?!
Стоя над укрытыми плащ-палатками телами разведчиков, комроты нервно курил потерянную в счете сигарету. Старший лейтенант стоял рядом с ним и, как бы ни хотелось ему присесть, ослабив напряжение ватных ног, Алексей Андреевич стойко держался, лишь пьяно пошатываясь из стороны в сторону. Ни на, казалось, заметно постаревшего майора, ни на лежащих на земле изуродованных бойцов он не мог смотреть, и поэтому бессмысленно таращился вдаль, на вызубренный наизусть ландшафт горного массива.
— Люди какие-то, товарищ майор, — неуверенно промямлил Аракчеев, вяло махнув рукой по дороге от пулеметного гнезда часовых.
— Где люди? Какие?! — не сразу отозвался комроты.
— Не знаю, — пожал плечами Алексей Андреевич. — Далеко, не видно… Но вроде бы как местные жители.
— А что такое бинокль ты, старлей, не знаешь?! — сердито рявкнул Ермолов, быстрым широким шагом направляясь к КПП.
