– Консервацией я сама занимаюсь. Летом все выходные на даче копаюсь. Одним словом, заботы у меня, как у всякой женщины.
– Мы ее не покупали. Здесь раньше была коммуналка. Мы по обычному объявлению просто съехались с мужем, а две не слишком дружные соседки получили по отдельной однокомнатной квартире. Мы ничего не ломали и не перестраивали. Нам вполне хватает двух комнат, хоть они и не слишком большие. Многие говорят, что я могла бы себе позволить более «звездную» жизнь.
– Я родилась в очень простой семье. Не было у меня никаких покровителей. Небеса отметили меня способностью писать и потихонечку подниматься наверх (я чувствую, что лестница еще не закончилась). Но талант был дарован мне той, какой я была тогда. Если изменюсь, могу потерять все. Боюсь даже разорвать привычный круг «работа – поэзия – дом». На жизнь вполне хватает. Мои потребности не растут, я могу сегодня больше, чем хочу. Амбиции свойственны либо молодым, либо пустым. Ко мне же известность пришла, когда я была состоявшейся личностью. У японцев есть пословица: «Спелый рис держит голову вниз». Я, видимо, уже спелый рис. Все, что нужно, у меня есть: квартира, дача, правда, на 101-м км, «Нива». А о полах с подогревом, «мерседесе», особняке не мечтаю.
– Давид все обустраивал своими руками: сам делал лепку на стенах и потолке, собрал из двух люстр кухонный абажур под старину. Вообще интерьером занимается он, я только мешаю.
– Это лишь малая часть из того, что осталось после моего вмешательства. Давид просто помешан на старых вещах, со всех помоек несет в дом какие-то крючки, полочки, замочки. Когда мы съезжались, он привез всю мебель, оставшуюся, по-моему, от его бабушки. Я хотела поменять ее. В результате нашли компромисс: муж купил новый кожаный гарнитур... под старину. Но часть бабушкиного наследства тоже оставил волевым решением.
– Я стихи в голове держу.
– Да, ангелов я собираю. Чувствую, что они все время летают надо мной, оберегая в жизни. Одна художница сделала нам копию картины Буше. Когда я на нее смотрела, мне казалось, что в углу обязательно должны быть ангелочки. И я начала их коллекционировать.
– Из всех стран их привозим. К сожалению, поздно начали.
– Таким образом наша любимица – пуделек Фенечка запасы на день делает. Но мы ей все прощаем.
– Конечно, кухня. Здесь и столовая, и гостиная, и «репетиционная».
– Когда я напишу новый текст, заставляю Давида сесть, отложить газету и слушать. И пою ему, всегда на один и тот же мотив, так как со слухом у меня не все в порядке. Муж – первый, самый строгий и пристрастный слушатель моих песен.
– Запросто.
– Это сладкий жанр. Захожу я в магазин, а там Аллегрова поет на мои стихи: «Но не было измен...». Еду в такси, из магнитофона голос Саши Малинина: «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала...». Ребята на улице играют на гитарах: «Куда ты денешься...». Продавщицы на рынке меня узнают, цены снижают. Это приятно.
– Наверное, все дело в ангелах. Оказывается, с давних времен ведется нескончаемый спор: мужского или женского они пола? Думаю, всякие бывают. Потому что тот, кто мне помогает, приводит меня порой в странное состояние, когда я пишу абсолютно мужские, мужественные тексты.
Желтых огней горсть
В ночь кем-то брошена.
Я твой ночной гость.
Гость твой непрошеный.
Что ж так грустит твой взгляд?
В голосе трещина.
Про тебя говорят —
Странная женщина.
Странная женщина, странная,
Схожа ты с птицею раненой,
Грустная, крылья сложившая,
Радость полета забывшая.
Кем для тебя в жизни стану я?
