— Есть приказ королевы о казни атлов, всех до последнего, — напомнил бывший рэкст. Поморщился. — Как ты не перерезал себе горло прямо теперь!
— Королева не является жертвой. В вопросе о казни атлов я сам представляю детей полной крови. Кто знает, вдруг я имею право воззвать к справедливости и довести приговор до исполнения? И вот что беспокоит, — Ул постарался бережно сложить плащ, хотя руки не слушались. — Если оплошаю, останется ли в силе ваша свобода?
— Мы, бесы, в считанные мгновения обучаемся наречиям мира, в который входим, это так же обычно, как дышать всякий раз иным воздухом, — поморщился бывший рэкст. Встал, натянул куртку. Щелчком языка подозвал Алого Пэма. — Но я не понимаю ничего в бреднях деревенского простака… Я зол, но заинтересован. Второй конь в лощине за холмом. Ищи, лови. Если останусь рядом ещё на миг, ничто не помешает мне перегрызть твое цыплячье горло. Даже приговор!
Бес прыжком добрался до своего коня, вторым — взметнулся в седло. Взвизгнул и умчался. Ул собрал карты, накинул плащ и побрел вверх по склону.
Выть хотелось так, что челюсти сводило. Ул, как предрекал ему Лоэн, втянут в чужую игру, непостижимую и огромную. Он не смог выбрать меньшее из зол. Вероятно, атлы всегда принимали на себя ответственность и лезли в гущу… И значит, они ушли, не сдавшись. Они сделали единственный выбор, который полагали верным в то время.
— Мне придется узнать слишком много и слишком быстро, — вслух предрек Ул. — Мама Ула, я смогу вернуться и взглянуть тебе в глаза?
На руках, кажется, горела свежая кровь людей, убитых вечером на переправе. Но что эти смерти, если ты сунулся в худшее из возможного, назвавшись палачом? Ул ещё раз глянул на свои руки, немного дрожащие, без единого пятнышка крови — откуда ей взяться на коже у лучника, отсылающего смерть издали?
— Я сошел с ума, — обреченно выдохнул Ул.
Последний раз оглянулся на стены города Тосэна, окутанного ночью.
Он желал уткнуться маме в плечо — и не мог повидать маму.
Он жаждал всей душой проводить друзей и знать, что с ними все хорошо — и старался даже не думать о них лишний раз, причиняя боль и себе, и им…
Наконец, он нуждался в совете Монза, как никогда прежде — и не мог войти в город, который с недавних пор полагал родным.
Если верить силе печати Лоэна, все это означает, что он сполна получил права на наследство… и всю горечь, неизбежно прилагаемую к этому странному и особенному могуществу — дару атла четвертого царства.
