Доклендс был отмечен зеленым. В него входил район, который Ильза знала, как Собачий остров[11], доки, территория к югу от реки и небольшой кусочек северного берега.
– Оракулы, – Ильза провела пальцем по зеленой линии. – И они могут видеть… все. Верно?
Файф кивнул.
– Прошлое. Настоящее. Даже будущее, но с ним сложнее. Это великая магия, если уметь ею управлять, и проклятие, если не уметь. Представь себе библиотеку, содержащую все знания вселенной, но без алфавитных карточек. – Файф нахмурился, не особо довольный своей аналогией. – А затем представь, как кто-то швыряет в тебя книги, которые нужно немедленно прочитать. У многих оракулов не получается овладеть своей магией, и это ломает им жизнь.
Ильза кивнула, хотя и не была уверена, что все поняла, и повернулась обратно к карте.
– Харт принадлежит чародеям, – продолжил Файф, показывая на квартал в золотых границах, который занимал территорию западнее и южнее Камден Тауна.
Территория Харта была в три-четыре раза больше квартала метаморфов.
– Название несколько тщеславное, но калликанцы были империей чародеев, – он поймал недоумевающий взгляд Ильзы. – Калликанская империя? Калликанцы – люди, которые основали Лондон?
–
– Готов с этим поспорить. Дальше – Север. Здесь обитают призраки.
Север тоже был довольно большим. Черная линия его южной границы тянулась вдоль Харта, Камдена и Уайтчепела.
Ильза нахмурилась, глядя на карту.
– Получается, остались мастера душ…
– А, – Файф потянулся к верхнему краю доски и развернул карту, которая легла поверх первой.
Карта была сделала из очень тонкого, полупрозрачного пергамента, и хотя она идеально накладывалась поверх первой, совсем не была на нее похожа. Реки и дороги располагались там же, но к ним добавился набор линий, расползающихся, словно паутина, по всему городу. Линий границ красного, синего, зеленого, золотого и черного не было. Территория на карте имела единую, нарисованную малиновым цветом границу.
– Метрополитен, – пояснил Файф. – Территория мастеров душ. Это их улицы, – Файф указал на линии новой карты. – Их дома располагаются в толще земли. Все, что у нас под ногами, обычно полое.
Ильза несколько раз заставляла себя спускаться в тоннели Лондонского метрополитена, но у нее никогда не получалось оставаться там долго. Паника, которую было трудно описать или контролировать, захватывала ее, когда девушка не видела выхода. От мысли, что целый народ живет в подземелье, ей тут же стало дурно.
– А они не боятся, что все это может обвалиться? – спросила Ильза.
Файф лишь улыбнулся.
– Для мастеров душ в этом нет опасности. – Мальчик улыбнулся шире, и его глаза загорелись от оживления. – Они могут передвигать предметы силой мысли. Те, кто обладает сильной магией, могут творить невероятные вещи. Как-то я видел мастера душ, который нарисовал портрет, не прикасаясь к холсту. И еще один из них удерживал рухнувший мост, пока все, кто был на нем, не оказались в безопасности. – Файф почесал голову. – Только вот мост обрушился именно из-за того, что мастера душ, чародеи и оракулы на нем сражались.
Файф выпрямился, словно что-то привлекло его внимание. Взгляд мальчика заметался, пока не остановился на каретных часах, стоящих на столе.
– Звезды! Я же опаздываю. – Файф ринулся к себе в спальню, бормоча проклятия под нос, когда что-то со звоном посыпалось на пол. Через несколько мгновений он вернулся в свежей рубашке и начал торопливо собирать книги. – Прости, Ильза. У меня урок.
Ильза нахмурилась.
– Что за урок?
– Сегодня утром геология, но я изучаю, хм, – он обвел рукой лабораторию, – все сразу. Пытаюсь получить бакалаврскую степень.
– Не слишком ли ты молод, чтобы быть студентом университета?
– Я слишком молод для многих вещей, – сказал он с непримиримой усмешкой. – Эстер говорит, что я не по годам развит.
Пробираясь сквозь лабиринт изобретений Файфа, Ильза вынуждена была с ним согласиться.
– Ладно. Тогда я вернусь, когда Элиот будет у себя.
Файф приостановил свои торопливые сборы и поморщился.
– А, так Элиот
–
– Он у себя в комнате. В последнее время он предпочитает проводить время в одиночестве. Я бы не стал принимать это на свой счет.
Кассия говорила очень сухо, когда дело касалось Элиота, Илиас был беззастенчиво груб, а Орену вообще, казалось, было ненавистным находиться с Элиотом в одной комнате и дышать с ним одним воздухом. Однако в голосе Файфа звучала какая-то другая эмоция. Ильзе показалось, что это может быть обида.
Сама Ильза испытывала раздражение.
– Пожалуй, я все-таки останусь тут, – прошептала она, приложив палец к губам и указывая на дверь, в надежде, что Файф поймет ее намек.
Тот подавил смешок и кивнул.
– В таком случае я тебя провожу, – громко сказал он, стоя на пороге, чтобы его голос наверняка достиг ушей Элиота. – Заходи ко мне в лабораторию в любое время, Ильза, я буду рад.
