– Ну, я! – раздалось в ответ. – А хто вас там разберёт – свои вы чи ни?
– Дак гляди счас не стрельни. То мы с есаулом воз- вертаемся.
– Счас не стрельну. Милости просим.
Двери тамбура распахнулись, и из-за них выглянула улыбающаяся физиономия молодого казака.
– То вестовой мой, Данила, – повернулся ко мне сотник.
– Доброго здоровьечка, – стрельнул тот в мою сторону хитрыми глазами. – А мы по вас все жданки проели, господа охвицеры.
– Не больно-то вы тут без нас и тужили, – буркнул Иван, пропуская вперёд Александру и протискиваясь мимо вестового.
– С прибытком вас, Иван Михайлович, – елейным голосом порадовался за своего командира вестовой. – Энто в каких таких краях вы таку кралечку эксприиро- вали?
– Много будешь знать, скоро состаришься, – повысил голос Иван.
– Ну, от энтого дела ещё ни один человек не сбёгнул. И нам сией чаши не минуть, – глубокомысленно произнёс вестовой.
– Больно ты. как я погляжу, на язык вострый стал, – не выдержал Иван. – А ну цыц!
– Слухаюсь, ваше благородие! – вытянулся тот во фрунт. – Дозвольте сполнять?
– А ну тебя! – махнул рукой сотник и прошёл в вагон.
– Соседствуют родители наши куренями, – заметив мой вопросительный взгляд, посчитал нужным пояснить Данила. – И в церковно-приходскую вовместях ишто мальчонками бегали. А парубками дак и вовсе супротив низовских стенкой на стенку ходили.
Я, не поняв и половины из того, что сказал сотнику вестовой, пожал ему руку и произнёс:
– Семён.
– Ну, а я, стало быть, Данила, – во второй раз представился он.
Мы в осаде. Казаки в очередной раз откатились под защиту деревьев и снова совещаются, но оставленные в заслонах наблюдатели время от времени постреливают по вагону. По всем прикидкам, мы уже давно должны быть мёртвыми, но, по-видимому, Бог на нашей стороне. Я с тоской смотрел на сгущающиеся сумерки – полная безнадёга.
