Значит, альтруизм, милосердие и благотворительность. Несколько фондов для инвестиций в перспективные в далеком будущем проекты. В советах фондов известные и просто интересные фамилии. Генерал Михеев, к примеру, в фонде поддержки молодежных патриотических обществ. А в совете фонда развития образования в числе ректоров нескольких вузов – директор частной школы «Наш Оксфорд» Алиса Смирнова.
– Черт, – хмыкнул Арсений, – как будто с родней повстречался. Надеюсь, это не мимолетное упоминание.
– Оно мимолетное, конечно, – ответила Марина. – Если речь об официальных статусах. Но дальше у меня есть взломанная почта, личные альбомы и даже запись с офисной видеокамеры Никиты. Он провожает из кабинета к выходу Алису Смирнову и произносит фразу: «Завтра пришлю к тебе Игнатьеву. Не хочу ничего переводить». Речь, конечно, о той самой Вере Игнатьевой, якобы убитой полковником Павловым. И о финансовой помощи школе или лично Смирновой, которую нельзя светить. Сейчас найду тебе это место.
– Там есть какие-то неформальные отношения? Он может жертвовать школе не из фонда, а от себя лично?
– Они есть. То ли дружба, то ли более тесная связь, замешенная на интимных секретах. Есть видео с камер дома Никиты. Алиса входит в подъезд с девочками из своей школы, в разное время, по одной. Но это потом. Сейчас давай посмотрим главное. Именно то, от чего у меня кровь стынет.
Для того чтобы войти на закрытый сайт организации, которой отправлял наиболее значительные инвестиции Журавлев, программист Кольцова долго подбирал код входа. Накануне ему удалось не только войти, но и зарегистрироваться. Общество называлось «Дети великой родины». Арсений, как в каком-то замороченном дежавю, читал чудовищные тексты с призывами к войне против всей планеты. Смотрел снимки марширующих «детей». Это были накачанные молодчики с оружием. И, наконец, какое-то сборище. На огромном красном полотне – черная свастика. Кто-то произносит милитаристские лозунги, молодчики зигуют, как в кадрах кино о рейхе.
– Я не могу поверить не в то, что это есть, – нацисты существуют всегда и везде, – а в то, что они все фиксируют и оставляют для истории.
– Я думаю, не для истории, – произнесла Марина. – Они фиксируют это для денег, которые им в изобилии жертвует не только Никита. Но он главный спонсор. Идея, полагаю, в том, чтобы всю эту нечисть собрать, подготовить и сохранить. До поры. Ты понимаешь, о чем речь?
– Да. Милейший человек твой бывший супруг, как ты мне и говорила. Помнишь: «У Никиты практически нет недостатков. Я слова грубого от него не слышала. Он все мне оставил и просто ушел. Он плакал». Если честно, не хотел тебя обижать, но на слове «плакал» я подумал, что там может быть редкий мерзавец. Но давай я молча досмотрю все что есть. Ты пока попей чаю, что ли. Я очень отвлекаюсь на тебя.
– Хорошо. Потом будет то, что мы нашли по финансовым передвижениям.
– Из того фонда, в совете которого есть Михеев?
– Да.
– Значит, надо искать документы на приобретение и продажу оружия. Возможно, через его ведомство.
– Это уже есть. И дальше ты увидишь фото склада в том же лагере. Кольцов туда уже съездил. Как раз разгружали деревянные ящики якобы из спортивного магазина – оборудование для тренировочных залов. Он уверен, что там оружие. Обещал проверить.
Марина вернулась к Арсению через час. Она успела принять ванну, выпить чаю и даже минут десять вздремнуть. Арсений сидел в той же позе, с тем же напряженно-ищущим взглядом. У Марины мелькнула нелепая мысль: такой взгляд может выстрелить. Он посмотрел на нее и улыбнулся почти счастливо.
– Господи, ты есть. И стала еще красивее. Мне уже показалось, что эти криминальные окопы бесконечны. Отличная работа, моя дорогая. А теперь скажи мне то, что явно оставила на потом. И это не просто криминал, социальная опасность. Есть что-то личное, да?
– Ничего конкретного пока. Но разговор Никиты с Алисой Смирновой о том, что он что-то пришлет с Игнатьевой, был за два дня до второго нападения на Катю. То есть три дня назад. Ерунда, совпадение, конечно. Но вот взломанный мейл Никиты. Сообщение контакту alsmi: «Сегодня. Не звони никому и не выходи вечером». Это письмо отправлено в день второго нападения на Катю.
– Марина, я свято верю в твою интуицию. Но справедливости и объективности ради давай постараемся не подтасовывать факты, – мягко произнес Арсений. – Ты восприняла нашу с Катей трагедию с такой же болью, как и я. Но эти личные встречи, переписка могут иметь более простое объяснение, чем участие твоего бывшего мужа в чьем-то преследовании моей дочери. Тут есть нестыковка, необъяснимый мотив. Да вот объяснение: Смирнова входит в его дом с разными девочками. Она поставляла ему подростков, боюсь, для интима. Как ты считаешь? Ты отмахнулась сразу от этого как от неважной детали.
