- Имплант полного подчинения угнетает личность и подконтрольный человек в течение года сходит с ума, а хорошего агента надо готовить годами в расчете на длительную и продуктивную службу. Обычным рабам в Агарской империи ставят так называемый пограничный блок или симбионт болевого порога, который не угнетает саму личность, а лишь причиняет нестерпимую боль по команде хозяина. На некоторых волевых людей и практически на всех метаморфов подобный вариант воздействия вообще не действует, по причине того что мы все хоть в малой степени ментально активны и можем блокировать нервные рецепторы. Кроме того, упомянутый мною блок полного подчинения можно применять, если объект не является ментооператором выше пятого уровня, иначе организм отвергает его еще на стадии вживления, и вы не добьетесь эффекта согласованного воздействия - человек попросту не станет реагировать на команды. Конкретно в нашем случае, с диверсантами, метаморфы не обладали выдающимися способностями и подверглись имлантированию перед самой операцией внедрения. Иногда, если агент воспитан с детства и служит работодателю, но последний опасается его раскрытия в ходе пленения или перевербовки - ставят имплант-мину, которая взрывается в случае ментосканирования или по команде кукловода.
- Да, с такой "игрушкой" мы уже имели дело, и к счастью для пациента и для нас успешно удалили ее, - я вспомнил случай с Карой.
- Не знал, что подобное возможно. При моей службе мы не смогли решить эту проблему, правда и не занимались этим серьезно, всего пару раз, - с вопросом поглядывал на меня контрразведчик.
- Потом, как-нибудь при случае, расскажу способ, - я не стал развивать дальше тему, так как иначе пришлось бы выложить историю нашей разведчицы с момента первой встречи, а я еще на Земле не любил обсуждать людей у них за спиной. Намекну девушке, и пусть сама решает откровенничать с Олумом или нет, выдавая сразу все подробности или часть из них.
На этом тему с рабскими имплантами можно считать исчерпанной, но что-то удерживало меня в каюте старика. Я еще некоторое время поколебался и все же решился озвучить мучавший изнутри вопрос. За время знакомства Олум стал для меня очень авторитетным товарищем, да и должность главы контрразведки открывала перед ним многие наши тайны, как корпоративные, так и личные. В общем, за чашкой взвара мне захотелось поведать ему свои сомнения по поводу любовных отношений с Карой, и озвучить позицию, занятую Даной, авось старик посоветует что-то неординарное, или припомнит подобный случай.
- Соглашайтесь, барон, - огорошил меня Олум. - Кара еще молода, ей без любовных отношений - никак, а работа в разведке предполагает одиночество, так как подставлять родных под удар не хочется. Для мужика без детей - как то еще терпимо, и то, я вон семью не завел, а мальчика усыновил. Она же потеряет годы, а там - и интерес к жизни. Предать, конечно, не предаст, я ее тоже чувствую, но будет несчастлива от такого существования, это точно. Конечно, можно попробовать подобрать девушке другую пару, но на вашем фоне это трудно, а остальные сильные метаморфы команды живут уже сложившимися семьями, и, кстати, практически все имеют по несколько партнерш. Для нас это норма, как и воспитание детей всем обществом, сама жизнь в постоянных скитаниях и опасениях учит этому.
- Спасибо за откровенность, Олум. Пойду я, работы много. Старик не развеял мои сомнения, но еще на один шаг приблизил к варианту подруги "пантеры"...
Дана уже не тянула меня за язык относительно обещания подумать и дать ответ, а просто выжидала, но я сам при встрече дал согласие, хотя морально еще не до конца был к этому готов.
Когда вечером я отмокал в небольшом бассейне коттеджа, все же мне удалось организовать водоем для себя на станции, в комнату робко зашла Кара.
Наши взгляды встретились, мы несколько длительных мгновений смотрели друг другу в глаза, а затем я пригласил ее.
- Иди ко мне, красавица...
