Лютик тоненько захихикал, и его круглые маленькие глазки, похожие на окошки кафе, забегали по моему лицу. Я же старался по-прежнему не поднимать головы, таким образом надеясь укрыться от официантов. И все же чувствовал на себе их пытливые взгляды. А раз не выдержал и мельком взглянул на стойку бара. И тут же заметил, как они о чем-то шушукаются, откровенно указывая на меня. Все, конец, подумал я. Впрочем, успокоил себя тем, что в разоблачении есть и положительный момент – я избавлюсь от Альбины и всех так называемых коллег. Правда, небо в клетку стало теперь гораздо реальнее, чем решетчатые окошки в кафе… Очнулся я от нерадужных мыслей, когда Лютик со всей силы хлопнул меня по плечу.
– Ты чего, парень! Где витаешь, возвращайся на землю, космонавт! Уже приехали!
Я вдруг резко поднял голову вверх и посмотрел мимо Лютика. Официанты, не отрываясь, продолжали пялиться на меня.
– Так вот, – Лютик продолжал свою мысль. – Может, я и не из графьев, но об этом не обязательно знать. И тебе советую, когда у нас будут брать интервью, молотить что угодно. Только не про свое рабоче-крестьянское происхождение. Придумай себе прадедушку – владельца заводов, газет, пароходов или еще чего-нибудь… Я лично уже все про себя выучил. Моя прабабка была фрейлиной императорского двора, усек? И кто докажет? Я вообще понял, что все проглатывается, абсолютно все. Даже если я завтра объявлю всему миру, что красивее Алена Делона, поверят! Вот ей-богу, поверят! А если к этому присовокупить еще парочку статеек о моей неотразимости и графском происхождении, то…
Я внимательно посмотрел на Лютика, словно увидел его впервые. Маленькие круглые глазки с каким-то бурым отливом, как у кролика. Красная толстая морда, пухлые, маленькие, вечно потные ручонки… А ведь и впрямь могут поверить, что Лютик красивее Алена Делона, неожиданно подумал я. Раньше бы мне такое в голову не пришло. Но раньше я был совсем другим и слишком хорошо думал о человечестве.
Прямиком к нашему столику направлялся худой и очень прямой официант, словно его спина была стянута корсетом. Все, конец, в очередной раз подумал я. И даже не заметил, как пробубнил себе под нос:
– Конец фильму.
– Чего? – не понял Лютик. – Какому фильму? Сплюнь три раза! Фильм еще только начинается.
Я уже не смотрел на официанта, а только слушал, как он приближался к нам. И мне показалось, что сейчас раздастся милицейский свисток. Я почувствовал себя по меньшей мере Гришкой Отрепьевым, претендующим на царский престол.
Наконец я поднял голову и наткнулся взглядом на улыбку до ушей, которой светился официант.
– Чрезмерно рады вас здесь видеть, Ростислав Евгеньевич, – запыхавшись от волнения, начал он. – А мы уж переживали, куда вы пропали, боялись, вдруг чего случилось. Но, слава богу, увидели вас в замечательной рекламе кофе, и отлегло от сердца. Вы знаете, Ростислав Евгеньевич, мы даже заказали эту марку кофе для нашего ресторана. Это наверняка ваш любимый сорт, вы с таким удовольствием его пили!
У меня отлегло от сердца, словно после мощного удара форварда мяч прошел мимо ворот, которые я защищал. И краем глаза заметил, что при упоминании о кофе Лютик поморщился, словно от зубной боли. И назло этому новоявленному графу сделал заказ.
– Так, замечательно, пожалуйста, две порции рубленых зраз с грибной начинкой, тушеный картофель… И, безусловно, кофе! – торжественно заключил я. – По две, нет, пожалуй, по три чашки для начала. А там посмотрим.
– И ничего крепкого? – искренне удивился официант, видимо, вспоминая мое сомнительное прошлое.
– Завязал! А у моего друга – язва, – я указал на Лютика. – К тому же не позволяет социальное положение. Он из графьев.
Официант с благоговением посмотрел на Лютика и даже слегка ему поклонился. Он поверил с первого слова. Лютик за его спиной показал мне кулак.
– Но для такого почетного гостя и такого из ряда вон выходящего случая у нас есть прекрасное розовое «мартини».
Лютик за спиной официанта показал большой палец в знак одобрения.
– Ну что ж, – вздохнул я, – «мартини» так «мартини». Оно, я слышал, лечит язву. Правда, не знаю, пьют ли его графья.
– Пьют, пьют! – обрадовался официант. – Давеча сам потомок графа Волконского заказывал, он тоже артист, вы, наверняка, знакомы.
– Ну, если потомок графа Волконского… – Я развел руками и на секунду представил этого потомка. Если он похож на Лютика…
Лютик тем временем не отрывал взгляд от меню. Что-то его покорило.
– А что такое «картофельные поросята»? – с благоговением спросил он.
– О, это очень вкусно! Наше фирменное блюдо. Кусочки поджаренной свинины обертывают в картофельное пюре, смазывают яйцом и выпекают в духовке. Воистину графское блюдо! Любимое блюдо графа Волконского!
Лютик громко проглотил слюну.
– Мне, пожалуйста, вместо зраз пару – тройку «поросят», – попросил граф Лютик, воздев руки к обшарпанному потолку.
Официант побежал исполнять заказ. А Лютик довольно потирал руки в предвкушении праздника.
– Эх, вспомни рожу этого Волконского! И его настоящую фамилию! – Он расхохотался во весь голос.
