– Ты словно с луны свалился и впервые увидел кинобизнес! Просто возмутительно. Ты же прекрасно знаешь, что такое работа со сценаристами. Они же поедом едят. Косточек не остается. А у нас с тобой сложился вполне крепкий тандем единомышленников. Мы с тобой сработаемся, в конце концов, мы с полуслова понимаем друг друга. Вот ты это слово и напишешь, а я его тут же изображу. Ростя, миленький, не забивай мне мозги демагогией и не трать время на благородство! Лучше бери перо и бумагу… Все по-честному, как в аптеке. Я выдаю идею, ты ее воплощаешь. И в добрый путь, мой Тонино Гуэрра! – Трубка вновь звонко чмокнула меня в ухо.
Я понятия не имел, кто такой Тонино Гуэрра, но звучало внушительно. Я почесал за ухом. Перо и бумага уже несколько часов валялись без дела. Зато половина бутылки виски была осушена. Когда бутылка исчерпала все свои возможности, кораблики из чистых листов бумаги плавали в лужице виски, а я валялся на шелковых простынях прямо в ботинках. На этом мой творческий путь писателя и завершился.
Очнулся я вечером. Перед моими сонными глазами, как пропеллер, мелькал Лютик и кого-то настойчиво нараспев убеждал.
– Ничего, все нормально, сама понимаешь, прежде чем воплотить идею, нужно хорошенько подумать. Он, конечно, перебрал с мыслями, но это, поверь, неплохое начало. – Лютик схватил со стола кораблик и запустил мне прямо в ухо. – Может, это и есть полет мысли! Бумажные кораблики на обжигающей волне виски!
Я широко открыл один глаз и увидел Вику. Она пристально смотрела на меня. И вновь на ее холодном лице – ни осуждения, ни презрения. Лучше бы она меня ударила. Я тяжело встал и молча направился в ванную. Когда я оттуда выбрался более-менее посвежевший и отрезвленный, Лютика и след простыл. Похоже, он прибегал в качестве группы поддержки. Хотя я в его помощи не нуждался. Бесстрастный взгляд Вики бил похлеще пощечины. К тому же Лютик понятия не имел, что она ко мне так и не вернулась. Возвращаться было не к кому. Она просто жила со мной в одном доме. И все же мне стало стыдно. И я старательно стал тереть полотенцем щеки.
– А ты знаешь, он прав, – по-деловому вдруг сказала Вика.
– Разве он бывает не прав? Он все на свете знает. И мне кажется, что весь свет перед ним в долгу.
– Не стоит обсуждать его характер. Мне Люциан никогда не нравился и не нравится. Он торгаш по натуре. Он людей измеряет по головам, сердцам, душам, а целиком человека не представляет. Он считает, если у людей так много действующих органов, почему бы им не работать на него, Лютика, по отдельности. Так и дороже, и безопаснее. Человек целиком доставляет немало хлопот.
Я вдруг вспомнил, как вычислил его главное призвание в жизни – быть мясником.
– Но, Слава, – Вика присела на краешек моей шелковой простыни. Только теперь она была однотонно коричневого цвета. Вика все предусмотрела. Павлинам, видимо, пришлось от меня натерпеться. – Слава, послушай меня. Люциан прав, ты действительно неплохо писал. Может, это и есть твой шанс? А если получится? Ведь писательское ремесло в любом случае лучше. Тебе стоит реже бывать на людях. Они тебе не нужны. Они вытягивают из тебя всю энергию. Они тебя подавляют. Ты теряешься в них и теряешь себя. А один на один с бумагой… Бумага не предаст и вытерпит все. Даже виски. Подумай, Слава. А я тебе помогу. Я создам все условия. Впрочем, они у нас и так неплохие.
– Вика… – Я осторожно взял ее за руку.
Мне так хотелось сказать, что я не умею писать, что я не писатель, и вообще на сегодняшний день никто. Что, может быть, стоит разыскать ее настоящего мужа. Вдруг она еще его любит. Но я сказал совершенно другое, так же осторожно, как фарфоровую статуэтку, держа в своих ладонях руку Вики.
– Вика, я так тебе за все благодарен, ты так много для меня делаешь, но…
– Но ты меня не любишь. – Вика усмехнулась. Так же бесстрастно и однотонно. – Но мне это и не нужно.
– Нет, Вика, я просто хотел понять, зачем? Тем более, если тебе это не нужно, и мне тоже.
Вика резко встала, поправила волосы. Затянула потуже пояс на атласном халате с павлинами.
– Люциан принес кучу книг, сценариев, – холодно сказала она. И я поежился. – Даже есть одно пособие, как надо писать сценарии. Почитай, может, пригодится. Но я думаю, тебе это изучать не обязательно. У тебя и без того все получится. Спокойной ночи.
Все-таки как жена она бесценна. Столько внимания, прощения и силы. Только почему-то после ее ухода в комнате становилось холоднее и холоднее, все время хотелось укрыться пледом.
Я закутался в пушистый желтым плед и стал похож на цыпленка. Все же Вика умела придать столько уверенности в своих силах, что начинало казаться – у меня действительно все получится. И я принялся за чтение литературы. С особенной жадностью схватился за брошюрку, рассказывающую как писать сценарии. Там было все четко и ясно изложено, словно я изучал подробную схему, как смастерить стул, чтобы тот не развалился.
