Дениса вдруг ослепило черно-белое страшное видение. То, что неизлечимым образованием навсегда засело в мозгу. Белое, опрокинутое, такое дорогое лицо, застывшие струйки крови из прокушенных нежных губ. Тонкие слабые руки и ноги, обвитые грубыми веревками… Эти чудовищные, бандитские «вязки», которые превратили чудесную, свободную девочку в замученную рабыню. Все то, что Марина могла испытать там одна, во власти жесточайших существ, которые ни на минуту не были людьми… Петля жгучей ярости захлестнула горло Дениса, лишила возможности дышать… И освободила одно желание: нужно видеть, слышать, знать… И мстить! Иначе и жить бессмысленно.
Денис вернулся к столу. Включил запись.
Голос Эда:
– Да, Вера, привет.
Голос Веры Кратовой:
– Ты где вообще? Не звонишь, ни о чем не спрашиваешь.
– Сейчас в квартире Марины. За котиком ухаживаю. Ничего не знаю о ней. Я даже курьерить бросил, так вы все мне надоели. Да и курсовую скоро сдавать.
– Офигеть, какие великие планы и грозные настроения. А мог бы у меня спросить, где моя дочь и твоя любовница, и я бы тебе рассказала. Как она совсем свихнулась, на человека напала. На Томилина, кстати. В его квартире! С каким трудом мне удалось вызвать специалистов и поместить ее в больницу… А потом туда явился ее папаша с ментами и потащили ее куда-то силой прямо с процедур, после лекарств.
– Ты, блин, отправила Марину в дурку?! Не могу поверить. Даже для тебя это такое… Да ты же отмороженная преступница! И почему ты на свободе, если там были менты?!
– Ты что несешь, дебильный ты придурок. Она вообще за тобой следила, читала твои и мои сообщения и помчалась, чтобы напасть на твоего же Томилина.
– Моего Томилина?! Ну ты даешь! А я думал, это твой Томилин. Он же не мои потрахушки писал, чтобы потом тебе же и продавать. Марина все правильно поняла, видимо, раз поехала к Томилину. Она что-то узнать хотела. У нее отца пытались убить.
– Да ну! И кто же пытался убить отца твоей Марины, который, конечно, мне ни разу не муж? Не просветишь?
– Да кто угодно из вас. Ты первая. Иван говорил, что ты Соломону сказала: «Я хотела бы, чтобы моего мужа не было. Вообще».
– Ты врешь, мерзавец, как всегда. Не мог такого Иван сказать ни про меня, ни про Соломона. Шавка не сплетничает про хозяина.
– Вера, ты и мне не раз что-то похожее говорила, когда билась в очередной конвульсии. Просто я не записываю каждое слово за всеми, как Соломон и Томилин.
– Ты мне угрожаешь? – взвизгнула Вера.
– Да не сдалась ты мне вообще. Скажи только, где Марина сейчас?
– Откуда я знаю, в какой-то ментовской больнице, наверное. Я судиться собираюсь с ними и Денисом, у меня уже есть знаменитый адвокат. Могу ему сказать, что ты мне угрожаешь и шантажируешь.
– Напугала до смерти. А не пошла бы ты. Не звони. Забаню. Ты ж сама не отстанешь. Ты себя бы лучше в дурку сдала.
Денису пришлось выскочить в одном костюме на улицу, чтобы выдохнуть. Он почти бегал по скверу минут сорок не в состоянии собрать мысли. Потом позвонил Сергею:
– Я прослушал, Сережа. Пропущу впечатления. Но я правильно понимаю, что вы в этом жутком разговоре что-то услышали? Какую-то информацию. Надеюсь, это не то, что Вера говорила всем, кому не лень слушать, как она хотела бы, чтобы меня не было? Недосказанное продолжение: а квартира, дом и деньги у нее бы остались. Так это всего лишь ее вздорная, алчная и тупая суть. Ее вечные злоба и зависть, даже к родной дочери. И ее грязный язык. Это все, на что она способна. Никакой план или самостоятельные действия для нее невозможны: просто не додумается.
– Я бы не торопился с выводами, но ты догадался правильно. Мы услышали. И это не высказывание твоей неповторимой супруги. Это незнакомое для тебя имя, которое не стоит лишний раз употреблять по телефону. Нам оно знакомо. Очень даже.
Денис еще немного походил по улице, не чувствуя ни холодного ветра ранней весны, ни первых лучей лета, которое уже собирает чемоданы, чтобы вернуться и согреть обледеневших людей, растопить их замерзшие надежды.
Звонок от Нины.
– Привет, Нина. Слушай. Сразу прошу передать Марине мои извинения за то, что вчера не приехал и сегодня вряд ли смогу вырваться. Наверное, опять останусь ночевать в кабинете.
– Да ничего страшного, не рвись. У нас столько важных дел. Кашу сегодня ела под сказку. Согласилась, чтобы Настя с Артемом приехали. И один вопрос у меня к тебе. Марина несколько раз пыталась дозвониться своему парню. А он ее, по всему, заблокировал. Я набрала со своего телефона – он ответил. Я дала отбой. Разговор с ним Марина не санкционировала. Может, парень на что-то обижается, Марина допускает, что он может быть в чем-то перед ней виноват. Я к тому, что она из-за этого совсем пала духом. Мучает это ее. Он тебе не звонил, не спрашивал о ней?
