Не пойдет сама… швыряй в нее каменья,А вопить начнет — не бойся. Представленье.Мы давно знакомы… Год назадЗдесь была, ходила с нами в сад,Улыбалась, виноградом нас дарила,Так о солнышке приятно говорила:«Слышишь, летний, мол, лепечет ветерок,Поработал, так приятно — на бочок».Ужин подали — уселась вечерять.Этой женщины, да чтобы не узнать.Дали нового отведать ей винца,Принесли потом в сарай мы ей сенца.Спать ложилася меж телкой и кобылой,Смотрим: к утру и вода в сенях застыла.Лист дождем посыпался с тех пор.Нет, шалишь. Теперь и ставни на запор.Пусть идет в другие греться сени:Нынче места нет на нашем сене,Околачивать других ищи ступеней…Листьев, листьев-то у ней по волосам,А глаза-то смотрят, точно бы из ям.Голос хриплый — ну, а речи точный мед;Только нас теперь и этим не возьмет.Золотом обвесься — нас не тронет,Подвяжи звонок-то, пусть трезвонит.Да дровец бы для Мороза припасти,Не зашел бы дед Морозко по пути.<p>АНРИ ДЕ РЕНЬЕ</p><p>ПРОГУЛКА</p>Заветный час настал. Простимся и иди!Пробудь в молчании, одна с своею думой,Весь этот долгий день — он твой и впереди,О тени, где меня оставила, не думай.Иди, свободная и легкая, как сны,В двойном сиянии улыбки, в ореолахИ утра, и твоей проснувшейся весны;Ты не услышишь вслед шагов моих тяжелых.Есть дуб, как жизнь моя, увечен и живуч,Он к меланхоликам и скептикам участливИ приютит меня — а покраснеет луч,В его молчании уж тем я буду счастлив,Что ветер ласковым движением крыла,Отвеяв от меня докучный сумрак грезы,Цветов, которые ты без меня рвала,Мне аромат домчит, тебе оставя розы.* * *Грозою полдень был тяжелый напоен,И сад в его уборе брачномСияньем солнца мрачнымБыл в летаргию погружен.Стал мрамор как вода, лучами растоплен,И теплым и прозрачным,Но в зеркале пруда.Казалась мрамором недвижная вода.<p>АДА НЕГРИ</p><p>ПОД СНЕГОМ</p>На поля и дороги, легко и неслышо кружася, падают снежные хлопья. Резвятся белые плясуны в небесном просторе и, усталые, неподвижные, целыми тысячами отдыхают на земле, а там заснут на крышах, на дорогах, на столбах и деревьях.
Кругом — тишина в глубоком забытьи, и ко всему равнодушный мир безмолвен. Но в этом безбрежном покое сердце обернулось к прошлому и думает об усыпленной любви.
<p>ТУЧИ</p>Я стражду. Там, далеко, сонные тучи ползут с безмолвной равнины. На черных крыльях гордо прорезая туман, каркая, пролетают вороны.
Печальные остовы деревьев с мольбой подставляли свои нагие ветви под жесткие укусы ветра. Как мне холодно. Я одна. Под нависшим серым небом носятся стоны угасшего и говорят мне: Приди. Долина одета туманом, приди, скорбная, приди, разлюбленная.
* * *Она сказала мне: «Ты не знаешь смеха. Проклятье неразлучно с твоим злым стихом. Ты не знакома с песнью, где резвится радость и в солнечных лучах бродит музыка лобзаний, с той гармоничной песнью, которая, как античная богиня, нагая вырвалась из языческих покровов, вырвалась и летит ввысь, разбрасывая розовые и белые тучи». Потом она спросила: «Где ты родилась, поэтесса рокового несчастья? Какая ненавистная сила заговорила тебя еще в колыбели?»
И я ответила:
«Я родилась в лачуге и выросла в грязи. С тех пор в тумане солнечного блеска, среди жгучих гимнов вселенной, меня обступает издалека и вблизи эхо жалобных стонов».
