- Я так просто не сдамся, - думал Дэниел, пытаясь удержать рвущийся наружу новый вскрик. Взгляд полный ненависти устремился к Энтони. - Иди ко мне ублюдок и тогда я вскрою тебе еще одну ногу, - сквозь стену боли, терзающую его сознание, Дэниел почувствовал легкое удовлетворение, когда увидел результат работы лап и зубов на ноге Энтони.
Энтони навис над котом, когда комната вздрогнула от звонкого крика Джессики.
- Энтони!
Холод в голосе Джессики заставил Энтони остановиться. Он развернулся и посмотрел на девушку. Джессика посмотрела в глаза парню и сказала:
- Убирайся из моего дома.
Услышав это, Дэниел испытал облегчение и обессиленно опустился на ковер. Энтони же недоверчиво посмотрел на Джессику. Лицо его переменилось. В глазах появился страх, затем тревога, снова страх.
- Эй, м-малышка, все хорошо, - голос Энтони дрогнул. - Побуянили и... и успокоились. Уже все... хорошо. Ведь так?
- Убирайся из моего дома, - повторила Джессика.
- Эй, да перестань, - Энтони слабо улыбнулся. - Это же я Джесс, Энтони, и... и я люблю тебя.
- Не заставляй меня повторять снова или может ты хочешь, чтобы я позвонила отцу и сказала, что ты собирался меня изнасиловать?
- Джесс, да ты... ты что?! Как ты могла обо мне такое подумать? Я... я бы ни за что так не поступил бы с тобой. Я же... я же люблю тебя и... и никогда не сделал бы тебе... тебе больно. Просто я, наверное, перебрал с вином.
- Ты проиграл эту битву, мой друг, - подумал Дэниел, слушая нервную речь Энтони. - Пора уходить.
- Ты мне уже сделал больно, - глаза Джессики сверкнули. Девушка повернулась к столу и схватила мобильник. - Я звоню отцу.
- Джесс... Джесс, - Энтони примирительно поднял руки. - Ухожу... ухожу. Успокойся.
Энтони развернулся, бросил глазами молнию в кота и побрел к выходу. Долгую минуту, а то и две раздавалось шарканье его ног, сначала по коридору второго этажа, затем по лестнице. Энтони шел медленно, будто надеясь, что Джессика образумится и остановит его прежде чем он уйдет. Но вот хлопнула входная дверь, а Джессика все так же стояла с непроницаемым лицом и невидящим взглядом смотрела в стену. Рычание двигателя встревожило воцарившуюся после ухода Энтони тишину, постепенно он стал ослабевать и вскоре совсем затих.
Едва звук двигателя расстворился среди звуков окружающего мира, Джессика опустилась на кровать и зарыдала. Дэниел смотрел, как вздрагивают плечи девушки, как руки размазывают слезы по лицу, и ощущал невероятную печаль, заполняющую его сердце. А еще он чувствовал беспомощность, гадкую и противную, разрывающую на части его сердце. Больше всего на свете Дэниелу хотелось подойти к Джессике, обнять, сказать какие-то слова ободрения, в общем, сделать хоть что-нибудь, чтобы унять ее боль. Но он мог лишь беспомощно смотреть на слезы девушки и жалеть, да так, как себя никогда не жалел.
И все же Дэниел был не беспомощен. Да, он не мог унять боль своей принцессы человеческими способами, но мог это сделать кошачьими.
Дэниел скривился от боли, когда попытался подняться с пола.
- К черту боль, - Дэниел стиснул зубы. - К черту слабость.
Дэниел направился к Джессике, уткнулся головой ей в ногу и замер. Джессика, почувствовав прикосновение к ноге, приподнялась на кровати, вытерла слезы и посмотрела на кота.
- Мью, это ты, - слабая улыбка появилась на устах девушки. - Иди ко мне малыш.
Джессика наклонилась и подняла кота на кровать. Дэниел как ни старался, но так и не смог удержать рвущийся из груди крик боли.
- Бедняжка, - встревожилась Джессика. - Тебе больно. Того дурака кто бы так бросил о стену. Сила есть - ума не надо.
- Где болит? - Джессика принялась ощупывать кошачье тело. Дэниел снова вскрикнул, когда ее руки коснулись его груди.
- Дела плохи, - пробормотала Джессика. - Мью, надо отвезти тебя к ветеринару.
Джессика вышла из комнаты. Дэниел остался один. Несмотря на боль он чувствовал радостное волнение в сердце. Дэниелу нравилось ощущать на себе ласку рук Джессики, чувствовать ее заботу, видеть обеспокоенный его здоровьем взгляд прекрасных глаз. Как и любому живому существу Дэниелу нравилось ощущать на себе внимание любимого человека, чувствовать свою необходимость и важность для него. О том, что он играет в одни ворота, Дэниел в эти минуты не думал. Любовь Джессики по отношению к нему была всего лишь проявлением заботы хозяина к четвероногому другу и вряд ли могла тягаться по силе хотя бы немного с той мощью, которую испытывают друг к другу человеческие сердца. Тем не менее, Дэниел был рад и тому, что было. Внимание Джессики для него было все равно что благословение небес, словно источник с целебной водой, из которого он хотел пить, пить, пить пока есть силы, пока есть воздух в груди, пока бьется сердце.
