По основным магистралям со скоростью пешехода полз густой поток машин. Подрезали и оттесняли друг друга, стараясь выиграть лишний метр, приближающий к вожделенному концу маршрута. Где ждала муторная офисная сутолока и труд дрессированных мартышек за зарплату в «конвертике». Работяги-фургоны и пикапчики с пролетарским напором таранили поток, боясь опоздать доставить свой груз заказчикам. Троллейбусы и автобусы вели себя, как рослые доги в стае шавок, опасливо и нервно двигали телами, стараясь доставить минимум неудобств холеным и шустрым иномаркам. Но, тем не менее, только мешали и вызывали бурю гневных гудков.
Сергей круто ушёл вправо.
— Не дай Бог, сейчас кое-кто на работу в Кремль заспешит. Три часа, минимум, на Кутузовском простоим, — пояснил он. — Я вас через набережные доброшу. К Новому Арбату с тыла подъедем, так удобнее.
— Может, на метро быстрее? — спросил Злобин.
— Андрей Ильич, на метро вы ещё накатаетесь, — мрачно отшутился Сергей.
После бессонной ночи лицо у него побледнело, под глазами залегли серые тени. Он успел немного вздремнуть, пока Злобин был в кабинет Игнатия Леонидовича. Новость о неожиданной отставке шефа, Сергей воспринял так, будто давно её ожидал. Только головой покачал.
Разговор о дальнейшем трудоустройстве Сергея Злобин решил оставить на потом. У самого не было полной ясности, где и кем он закончит начавшийся день. Список фамилий, всплывших при первой проверке бумаг Коркина, ушёл в администрацию президента. Копия легла в сейф Игнатия Леонидовича. Никаких новых вводных не последовало, и Злобин решил, что должен действовать по ранее полученным указаниям. «Сливать» информацию куда только можно.
Злобин повернулся к Петру Токареву, забившегося в угол заднего сиденья.
— Петь, они могут задержаться с эфиром?
— Не желательно. Венедиктов насчёт этого жуть как строг. До одиннадцати у них Серёжа Доренко в прямом эфире рычит, есть возможность вклиниться.
— Что делает?
— Ну рычит. Не слышал? «Добр-р-рое утр-р-ро, великий гор-р-род», — спародировал Токарев. — Фишка у него такая. Визитная карточка в эфире.
— Рычит, как мотоцикл на холостых[56], — обронил Сергей, сверкнув бедовым глазом.
Злобин незаметно подмигнул ему. То, что парень способен шутить в таких обстоятельствах, показалось ему добрым знаком. Сергей многого не знал, но вполне мог догадываться. Во всяком случае, суть интриги он улавливал всего по нескольким второстепенным признакам. В этом Злобин не раз убеждался.
«Если не обманут державники, потяну парня за собой на Старую Площадь», — решил он.
— Ильич, Доренке условно дали, а тебя безусловно под каток бросят, — тоже попробовал сострить Токарев.
Получилось плохо. Голос бренчал. Душевного покоя Токарева лишила не побудка раньше привычного и не новость об отставке Злобина, а то, что вся его умозрительная писанина обрела вдруг плоть и кровь. И в воздухе ощутимо запахло кровью.
— Петь, если сложить все награды, что моя родня на войнах заработала, начиная с «Георгиев» дедов и прадедов и заканчивая «Красной звездой», что племяш из Афгана привёз, то на полк хватит. Грех мне поджилками трясти с такой родословной.
— Поня-атно, — протянул Токарев. — Родовая честь, значит, в тебе говорит.
— А как иначе! Ты, кстати, тоже подписываешься, или в сторонке посидишь?
Токарев потёр плохо пробритую щеку.
— У меня, между прочим, тоже свои понятия имеются. И я не на помойке родился. После моих книг мне отступать некуда.
— Тогда повоюем.
Сергей вдруг ударил по тормозам и кулаком влепил по клаксону.
От громкого воя сирены бабка, вынырнувшая из-за троллейбуса прямо перед бампером, подпрыгнула и шустро припустила наутёк. Прямо в поток машин. Следом за ней бросился бюрократического вида мужчина. А в хвост к нему пристроилась обнявшаяся парочка малолеток. С тротуара за первопроходцами сразу же потянулся муравьиный поток пешеходов.
— Ну куда, ну куда, бараны?!! Ещё по крыше у меня попрыгайте! — взвился Сергей. — Ну что за народ? Денег на лечение нет, а под колеса так и прут.
Сзади рявкнул гудок, требуя двигаться вперёд.
— Иди нафиг! Ты за меня в тюрьму сядешь? Надо, сам их дави! — огрызнулся по его адресу Сергей. — Это же какие нервы надо иметь, Андрей Ильич, чтобы в этом дурдоме жить? Нет, ухожу в участковые города Мухосранска-Залесского. Там меня бабы любить будут, мужики уважать и малолетки бояться. И главное, чтобы три тачки на весь город было. Мой «уазик», «волга» мэра и «бумер» с помойки местного авторитета. И все!
Он достал из кармана салфетку, протёр взмокшее лицо.
Вспугнув ревуном нерешительную дамочку, едва вступившую на проезжую часть, Сергей плавно послал машину вперёд.
— Андрей Ильич, может, мигалку включим? — подал голос Токарев.
Сергей коротко гоготнул. Покачал головой.
— Товарищ не понимает…
— Ах, да… Слушай, а как ты теперь без удостоверения?
— Как все нормальные люди, — ответил Злобин.
