«Попытка переворота произойдет одиннадцатого сентября, – телеграфировал Девайн. – Участвуют все три вида войск, а также карабинеры. Декларацию зачитают по радио „
Окончательное решение ударить по президенту Альенде чилийские офицеры приняли девятого сентября, на дне рождения младшей дочери генерала Пиночета. Пока празднующие развлекались, Пиночет отвел генерала Густаво Ли, главнокомандующего ВВС Чили, в другую часть дома. Их уже ожидали два адмирала с письмом от командующего флотом адмирала Хосе Мерино. В письме говорилось, что флот готов. Так же, как армия и ВВС.
Офицеры рассматривали разные даты. Пиночет заявлял, что конкретный день не важен, так как он так тщательно все подготовил и ему остается лишь «дать отмашку». Выбор пал на вторник, одиннадцатое сентября. Ли написал слово «согласен» на обратной стороне письма адмирала Мерино и поставил свою подпись. Пиночет подписался ниже и скрепил документ своей печатью.
«Таким образом, – сообщал позже посол Дэвис, – было принято окончательное решение о военном свержении правительства Чили».
Эти дни Альенде потратил на последний рывок – народный референдум по вопросу его правления. Поздно вечером десятого сентября сторонники Альенде заметили странные маневры в порту города Вальпараисо. Затем, в полвторого, президент получил сообщение о движении пехоты к северу от Сантьяго. Ночной дежурный редактор газеты
Операция разворачивалась как по нотам, как и предсказывал Пиночет. Солдаты по всей стране выступили в четыре часа утра. Они захватывали радиостанции, мэрии, полицейские участки и другие административные здания. Вальпараисо попал в руки мятежников к семи часам, а Консепсьон, третий по величине город Чили, – в восемь пятнадцать. Оба города сдались без единого выстрела.
Альенде узнал о случившемся по телефону у себя дома. Его телохранители тщательно разработали план действий для подобных экстренных случаев, однако Альенде решил покинуть это место. Последнюю оборону он хотел держать во дворце Ла-Монеда, официальной резиденции президента и колыбели чилийской демократии.
Колонна из четырех синих «Фиатов» и пикапа с визгом затормозила перед Ла-Монедой в семь тридцать утра. Альенде появился одним из первых. Его окружали двадцать три телохранителя с автоматами в руках. Отряд также располагал двумя пулеметами и тремя базуками. Альенде нес автомат Калашникова с выгравированной надписью «Моему другу и товарищу по оружию» – подарок Фиделя Кастро.
Отряд бросился во дворец. Альенде объявил, что готов, при необходимости, погибнуть здесь, в Ла-Монеде. Пока он распределял своих людей по постам вокруг дворца, радио
«Принимая во внимание, во-первых, тяжелейший экономический, социальный и моральный кризис, что разрушает страну; во-вторых, неспособность правительства принять меры, чтобы остановить хаос; и, в-третьих, растущее количество вооруженных группировок… чилийские вооруженные силы и карабинеры объединились ради важнейшей цели – борьбы за освобождение родины от марксистского ярма, чтобы восстановить порядок и конституционное правление».
Вскоре после этого Альенде переговорил по телефону с одним из лидеров мятежников. Те решили позволить ему выехать из страны, если он добровольно покинет пост главы государства. Альенде отказался. Скорее всего, ему бы не удалось спастись таким образом; записи, которые всплыли спустя многие годы, свидетельствуют, что Пиночет намеревался сбить самолет Альенде на вылете из чилийского воздушного пространства. В девять утра Альенде вышел на балкон и в отчаянии оглядел площадь Конституции. Через полчаса он в последний раз обратился к своему народу посредством полевого радиопередатчика:
«Я не подам в отставку. Нет. Я готов бороться всеми силами, даже если это будет стоить мне жизни… Иностранный капитал, империализм в союзе с реакцией создал условия, при которых армия нарушила свои традиции… Да здравствует Чили! Да здравствует народ! Таковы мои последние слова. Я уверен, что моя жертва не окажется напрасной. Я уверен, она станет, по крайней мере, примером боевого духа и наказанием злодейству, трусости и предательству».
Спустя некоторое время после пламенной речи Альенде пехота атаковала дворец под прикрытием артиллерийского огня. Защитники отстреливались. Потери были с обеих сторон. Незадолго до полудня в небе загудели два истребителя – британские «Хантеры». Они резко пошли на снижение и ударили по дворцу. Причем настолько прицельно – одна ракета залетела прямиком в главный вход, – что теоретики пришли к выводу: за штурвалом сидели американцы. В здание попало еще восемнадцать снарядов, и его охватил огонь.
