— Заметил, — ответил он. — Что привело вас опять сюда?
— Любопытство. Если против Толстого сфабриковано дело, а я в этом не сомневаюсь, тогда кому это понадобилось и, главное, зачем?
— Послушайте, Стоунман, сделайте одолжение и себе, и мне. Выбросьте эту версию из головы.
— Я человек упрямый. Разве не вы говорили мне о разгуле воровства в ювелирной секции?
— Вы не представляете, насколько они умные. Ювелирные изделия сами по себе невелики, и существует по меньшей мере полдесятка способов для того, чтобы вынести их из универмага. Нам нельзя останавливать и обыскивать каждого покупателя, поэтому мы должны ловить воров на месте преступления. Можете себе представить, как это трудно.
— И тем не менее, — сказал я, — вам следовало бы работать лучше.
Вогт напрягся и принял высокомерную позу.
— Думаю, что в ваших советах не нуждаюсь.
Я улыбнулся.
— Не обижайтесь. Я же сказал — это просто из любопытства. Иногда нужно по-иному, беспристрастно взглянуть на вещи.
Вогт расслабился.
— Что вы придумали?
— Мы вот все говорили о покупателях. А как насчет ваших собственных служащих?
Вогт сморщился от досады.
— Это одна из наших самых больших проблем, а проверку осуществить чрезвычайно трудно, но продавцы в ювелирной секции особо надежные. И должен вам сказать, что работники этой секции не вызывают у нас никакого беспокойства.
— А проверить это возможно?
— Мы уже проверяли и перепроверяли.
— Вы не будете возражать, если я займусь этим?
— С чего вы хотите начать?
— Разрешите мне просто поболтаться несколько минут здесь у вас и понаблюдать за телеэкранами.
— Пожалуйста, — махнул рукой Вогт.
На экране толпились люди, некоторые задерживались у прилавков с ювелирными изделиями. Телекамера выхватила высокого худощавого мужчину, который следил за мной. Он все еще ходил там, время от времени останавливаясь, будто с нетерпением поджидал кого-то. Иногда он приближался к одному из выходов, чтобы поболтать с охранником в форме, который постоянно находился там.
— Завтра у вас еще один предрождественский день. Полагаю, это самое неблагополучное для вас время?
— Конечно, из-за большого скопления покупателей. В иные дни мы пропускаем подозреваемых через комнату для допросов, словно по конвейеру. В данный момент затишье. Кажется, наши сотрудники до своих норм не дотягивают.
— Норм?
— Которые стимулируют их работу и обычно выполняются без особого напряжения. Зато это заставляет их шевелиться.
Я повернулся к экрану. Высокий худощавый мужчина все еще находился на старом месте. Я указал на него.
— Полагаю, один из ваших сотрудников.
Вогт кивнул.
— Андерсон, который задержал вашего клиента.
— Вроде уж очень он заметен.
— Просто такой стиль. Иногда это отпугивает воров.
— Он всегда так работает?
— Довольно часто.
Если раньше я еще и сомневался, то сейчас был уверен — Толстый не виновен. Зная Андерсона и видя, что тот ведет наблюдение, Толстый ни за что бы не взял часы.
И снова я задаю себе все тот же вопрос: кто подбросил часы в сумку Толстому?
Андерсон, наклонившись над стеклянным прилавком, сейчас разговаривал с молоденькой продавщицей. Постояв так несколько минут, он вскоре направился к выходу.
Я обернулся к Вогту.
— Полагаю, ювелирная секция составляет отчет сразу же после закрытия универмага?
Тот кивнул.
— Это не занимает много времени. Даже после напряженного дня сделать это относительно легко.
— И так везде?
Вогт отрицательно замотал головой,
— В каждой секции своя система.
Все сказанное Вогтом не приблизило меня к разгадке. И я опять повернулся, чтобы последний раз понаблюдать за экраном. Андерсон снова перегнулся через прилавок и разговаривал теперь с другой молоденькой продавщицей. Если бы он обращал столько же внимания на свои обязанности, как на девушек, краж в ювелирной секции значительно поубавилось бы.
Я взглянул на Вогта, который был чем-то занят. Интересно, знает ли он об этой слабости Андерсона.
Вошел сотрудник в форме и обратился к Вогту.
— Поймали одного.
Вогт вышел, и я мельком увидел бледного мужчину невысокого роста, которого ввели в комнату для допросов.
Я снова принялся наблюдать за Андерсоном и вспомнил слова Вогта относительно норм. Может быть, Андерсон в то утро не выполнял свою норму и приметил знакомое лицо. Будучи уже ранее задержанным, Толстый, естественно, мог стать жертвой детектива.
Я усмехнулся. Если Андерсон подсунул те часы Толстому, он, наверное, не будет против, если нечто подобное произойдет и с ним. Проделать это не представит большого труда. Может, я и не совсем сведущ в технике магазинных краж, но один мой клиент, профессиональный карманник, научил меня всему, что умел сам. Метода сводилась к одному: рука должна двигаться быстрее, чем это способен зафиксировать глаз.
И в лифте, который доставил меня на первый этаж, и в ювелирной секции было много народу.
