Ненавижу канун Нового года, время, когда семьи собираются за праздничным столом. Я, как Гринч, желала убраться подальше от счастливых парочек и их родни, а тут еще и цыганка странная попалась. Прокляла меня, старая карга. Нагадала мне жизнь с медведем. Я бы покрутила пальцем у виска, но не успела, оказалась в другом мире, в одной ночнушке и огромной шишкой на лбу. Ах, так я невеста вождя? Ну, берегись, дорогой, я здесь все поменяю, научу вас, как женщину любить и полы в лачугах мыть.
Босые ноги утопали в снегу, кожа покраснела от холода до цвета спелой помидорки. Я практически перестала чувствовать их. Все, чем меня наградила судьба: ночнушка из грубой ткани, непонятного, из-за грязи и старости, цвета. Но, несмотря на это, упорно продолжала бежать, слыша позади надрывный рев медведя.
– Помогите, – кричала во всю глотку, – он хочет меня сожрать.
Хищник приближался. Я уже ощущала горячее дыхание, касающееся спины, и слышала хруст снега под массивными лапами.
На горизонте показалась деревушка. Хотя больше походила на развалины некогда большого поселения. Даже издали, сквозь неровные ряды толстых стволов деревьев, можно было разглядеть полуразрушенные крыши домов, остатки от бревенчатых стен и побитые каменные основания.
Это была последняя надежда.
Открылось второе дыхание. Подхватив намокший подол, попыталась бежать быстрее, но на спуске с пригорка, снега стало столько, что я утопала в нем по пояс.
– Вот поэтому я и ненавижу зиму. – Билась мысль в голове, но я продолжала упорно двигаться вперед.
Можно было разглядеть редких жителей деревни, проснувшихся с первыми лучами. В груди загорелась надежда, ровно до того момента, пока меня не оглушил громкий медвежий рык.
Главную аллею города засыпало снегом. Пройти было невозможно, еще и люди посходили с ума в преддверии праздников. Повылазили на улицу целыми семьями, устроив живые пробки возле ближайших пешеходных переходов, к главным памятникам города, или даже просто, на узких дорожках, вдоль деревьев.
– И чего им дома не сидится? – Бурчала себе под нос, огибая живые препятствия. – И на работу ведь не ходят.
Плохое настроение скатывалось ниже некуда. В огромном тулупе, поверх немалого тела, становилось жарко. Вещичка полезная, досталась мне от бывшего муженька, беда в том, что до безобразия тяжелая. Пот градом скатывался по лицу, а я даже шапку не могла снять, увесистые пакеты оттягивали обе руки, а сумка постоянно норовила соскользнуть с плеча.
Люди смеялись, бегала детвора, и в этой суматохе, “слона” они не замечали, то и дело толкались. Нервы сдавали.
Администрация тратила бешеные деньги на иллюминацию в преддверии Нового года. Все эти гирлянды, натянутые везде, где только можно и нельзя, а еще изобилие искусственных елок с дешевой мишурой. При всех этих затратах мер не смог выделить средства на очистку дорог от сугробов и льда. Конечно, не ему же ходить по городу.
Сделав очередной шаг, чуть не прочесала носом промерзшую землю. Чертыхнулась, пакет не выдержал моей любви к еде, одна ручка все же порвалась. С каждой секундой все больше ненавидела всех, кто улыбался.
– Фу, люди. – Презренно скривилась, мечтая быстрее спрятаться в своей однушке, закрывшись от всего мира.
– Милая, отчего такая грустная? – Словно из-под земли на моем пути выросла типичная цыганка.
Ну, такая, ярко одетая, в платке с золотой вышивкой и пушистой шубе. “Дорого, богато” – как скажут многие, а я лишь подчеркну: полная безвкусица. И не надоедало ведь им постоянно в юбках ходить, длиною до пят, да в таких цветастых, чтобы у всех в глазах рябило. Или, чтобы ее сородичей издалека было видно. Я даже удивилась, будучи уверенной, что они только летом выбираются в люди, а зимой предпочитают отсиживаться в теплых домах.
– Денег нет. – Коротко ответила, попытавшись обойти шарлатанку.
Им только одно и нужно: опустошить чужой кошелек. Ох, в былые времена, цыгане наводили на меня ужас, своим умением раздевать зевак до трусов. Было дело по молодости, и меня стороной не обошли.
– Ну, что ты, милая, – весело отмахнулась, не позволяя пройти мимо, – вижу же, грустная, одинокая, судьбой не балованная. Хочешь, я тебе принца нагадаю?
– Теть, – шмыгнула носом, крепче обхватывая порванную ручку пакета, – какой принц? Ты меня видела? Это не тулуп объемный, это я толстая, да постарше буду, чем бо́льшая часть твоей родни, так что иди отсюда, не мешай домой добираться.
В сорок с хвостиком лет, с двумя разводами за спиной и лишними двадцатью килограммами, не в принцев верят. В моем возрасте уже и в бесплатную медицину верить неприлично.
– Э-э-э-э, – недовольно качала головой, – зря ты так, милая, – цокнула цыганка, – я ж от всей души, дай хоть погадаю разочек. – Просила с хитрым прищуром.
– Ага, щаз, – сплюнула себе под ноги, – говорю же, денег нет, а перчатки на морозе снимать не буду.
Настырная. Пристала и ни шагу в сторону, так и топтались на месте. Я вправо и она туда же, я влево и она за мной.
Обычно такие поодиночке не работают, но эта дамочка тем и была странной, что поблизости не наблюдалось других цыган. Никто словно не замечал столь колоритную дамочку. Ребятня продолжала бегать и галдеть, а люди постарше проходили мимо не оборачиваясь.
– Не нужны мне твои деньги, дорогая, – продолжала умасливать меня, – ни деньги, ни руки, только согласие, а я тебе всю правду расскажу, завесу тайны приоткрою, от беды предостерегу.