Бася, словно в ступоре, наблюдал за согнувшейся над полом фигуркой. Длинные волосы покрывалом рассыпались по плечам и спине. Пигалица горько вздыхала. А потом и вовсе ее плечи поникли и странно вздрогнули.
-Грунь, ты чего? – тихо и хмуро спросил Василий, присаживаясь рядом с девчонкой. Та уже успела собрать пострадавшую технику и прижать к груди. А у Васьки словно ком заложил все горло, и не продохнуть, не сделать вдоха.
Пигалица сидела на полу, прижимала к себе сломанный фотик и часто-часто моргала ресницами. Васька сжал рукой свою черепушку, ероша короткие волосы.
-Ясно, - нахмурился Васька.
Поднялся на ноги, поднял девчонку, ухватившись за плечи. Та даже и не отстранилась. Только еще горше вздохнула. Бася прихватил пальто со стула, свой пиджак, и, удерживая девчонку за ладошку, поволок к выходу. По пути встретился Марк. Хотел было остановить приятеля и его девушку, да передумал, видя решительное и привычно хмурое лицо Барина.
-Курьером пришлю, - мотнул головой Шахов на висящую на стене работу, подаренную Агриппине.
Васька кивнул, завернул девчонку в пальтишко и вытянул на улицу.
-А как же выставка? Я еще не все работы посмотрела, - вздохнула Груня, оглядываясь на особняк.
-Не дрейф, зайчонок, - едва заметно улыбнулся Бася, - Организую индивидуальный показ. По блату.
Груня сидела в дорогой машине, рядом с удивительным, пусть и хамоватым и хмурым мужчиной и готова была вот-вот разрыдаться. В руках она держала сломанный и дорогой сердцу фотоаппарат, да только не он был причиной ее слез.
Пепел совершенно растерялась. Она не знала, как смотреть в глаза Барину. Как говорить с ним. Как работать дальше. Сейчас она видела два выхода: первый – уволиться, второй – полностью избегать любых контактов с начальством. И, положа руку на сердце, ни первый, ни второй выход ей не нравился.
Погруженная в тяжелые мысли, выбитая из колеи поцелуем и своей реакцией на него, а еще ласковым «Зайчонок» и глубоким бархатистым тембром голоса Барина, Груня и не заметила, как черный Мерседес припарковался около огромного торгового центра бытовой техники, который, как назло был открыт для покупателей до полуночи.
-Василий Павлович, - спохватилась Груня, - Не нужно, правда! Я этот в ремонт отнесу.
-Пигалица неугомонная, - вздохнул Барин, а потом, повернувшись к девчонке и заглушив движок, улыбнулся, - «Вася» в твоем исполнении мне нравится больше.
Барин вышел из машины, обошел ее, открыл Груне дверь.
Пигалица все еще сидела, глядя на него своими огромными глазенками. Спасибо, хоть перестала прижимать к себе сломанный фотик.
-Выходи, - хмуро проговорил Васька и протянул руку к сломанной игрушке пигалицы.
Не слушая ее возражений, забрал треснувший и отколотый в нескольких местах фотоаппарат, а другой рукой вытянул пигалицу из машины. Широким шагом Васька направился в сторону входа.
-Василий, ну что вы, в самом деле?! – ворчала Грунька, торопливо следуя за Васькой.
-Мы не на работе! – уже начинал терять терпение Васька, а потом заставил себя сбавить обороты, - Без отчества и на «ты». Мы же договорились.
Застыв у входа, Барычинский хмуро посмотрел на пигалицу. Растерянность никуда не делась из ее взгляда. И Вася вздохнул. Вот ведь, млин, а!
Барычинский решил, что сотрясать воздух не стоит. Может и не поверить. Но не говорить ведь ей после первого поцелуя, что никуда он ее теперь и не отпустит?
Поэтому, вздохнув еще раз, Васька рукой, в которой держал камеру, обнял девчонку за талию, придвигая к себе. А второй погладил по розовой щеке. Минуту он молчал, смотрел на нее сверху вниз.
И Груня тоже молчала, только хлопала ресницами. А потом очень сильно постаралась скрыть улыбку. Потому, что вид осторожно целующего ее в нос Василия Павловича несказанно ее веселил. Ей тоже хотелось сделать какую-нибудь милую глупость. Но пока Грунька выбирала, какую часть лица Барина она хотела бы легко поцеловать, мимолетно, едва ощутимо, он уже, улыбнувшись уголками рта, вновь потянул ее к дверям магазина.
Войдя в торговый центр и отыскав нужный отдел, Барычинский кивнул парнишке-консультанту. Продавец подлетел к потенциальному клиенту, дежурно улыбаясь.
-Вот типа такой, только фуфло не суй, - хмуро велел Василий Павлович в своей манере и вручил парню Грунькин фотоаппарат.
А Груня сокрушенно покачала головой.
-Мягче нужно быть с людьми, Василий Павлович, - пожурила пигалица Барина, - Улыбнулись бы, выразились цивилизованнее.
-Он что, баба, чтобы ему улыбаться? – хмыкнул Васька, а сам демонстративно поправил на девчонке пальто, а то вон какой шустрый малый, и на аппаратуру смотрит и умудряется на его девчонку коситься.
-Вася, - вздохнула Груня, заглядывая парню в глаза, - не баба, а девушка. Выходит, что и я не баба? Мне ты тоже не особо улыбаешься.
Васька смотрел, как девчонка прячет под ресницами озорной огонек, как улыбается своими ямочками, провоцирует его, и одновременно отчитывает, как сопливого юнца.
