– О, милый… О!.. Еще!.. О да, милый!..
Кажется, это была клумба с ячеистой подкладкой и стекловатой вместо грунта. Здесь не было дождевых червей, сюда не добирались кузнечики, однако сдобренные стимуляторами цветы росли и пахли, как настоящие.
«Как стыдно и гадко. Гадко…»
Застрекотала очередная «экстра», распахнулись дверцы, и к пострадавшим побежали сотрудники в лимонных халатах.
– Смотрите, где-то здесь должен быть один браслет на двух персон…
– Вот он, на женщине!..
– Ага. Заберите у мужика бутылку, пока не ударил кого-то.
– Никак вену не найду, посветите на вену!..
Роджер почувствовал боль, когда в руку вонзилась игла. Он всегда боялся уколов, ужас как боялся.
– Может, их одеть? Неужели везти в таком виде?
– Ну одень, видишь, я занят!..
– Ага, вот его штаны…
– Раз-два, подняли!
Роджеру показалось, что он наконец взлетел. Да, взлетел и теперь парил над землей, пока носилки не поставили в салон «экстры». Все же литр желтого рома – дурацкая затея, кто бы что ни говорил.
Открыв утром глаза, Роджер какое-то время смотрел в потолок без ощущения каких-то мыслительных процессов. Он только созерцал.
Первые лучи солнца уже проникли в его жилище через мутноватое окно, и теперь в них кружилось несколько самых ранних пылинок, которые порхали в то время, как остальное войско спокойно лежало на полу, на столе и на подоконнике, а еще на одеяле и на выпростанных поверх него руках Роджера. Пыль была повсюду – он не утруждал себя частыми уборками.
В дверь постучали и после паузы постучали снова.
«С работы примчались, – подумал Роджер. – Я проспал, и они примчались. Снова ныть будут, стыдить будут. Надоело…»
На удивление легко поднявшись и даже не взглянув в глазок, он открыл дверь и увидел соседа снизу – Йогана Славека, с которым иногда играл в «буру» и шахматы. Бывало, они выпивали вместе, а потом играли. Но выпивали чаще, потому что до шахматного клуба было топать полтора квартала, а до магазина совсем ничего.
– Ты в порядке? – спросил Славек.
– Да, а что?
– Ты мне вчера вечером долг отдал.
– Правда? И большой долг?
– Пятьдесят риттеров.
– И все?
– Все.
– Ну так радуйся.
– Не могу я радоваться, ты же сказал, что долг никогда не вернешь.
– Почему?
– Цитировал маршала Такеду.
– В смысле?
– «Отдавать долги нужно только врагам».
– И что?.. А, ну да, извини, врубился. Так что ты теперь от меня хочешь?
– Почему ты в таком виде?
– А в каком я виде?
Роджер осмотрел на себя и стряхнул пылинку с рукава своего лучшего пиджака. Правда, под ним была только спортивная майка фанов клуба «Бобры», на ногах – серые носки. А между носками и пиджаком не оказалось совсем ничего. То есть кое-что, конечно было, но это была не одежда.
– Извини, я пойду, прилягу, – сказал Роджер и, закрыв дверь, вернулся в комнату.
Итак, на нем не было штанов. Пиджак от костюма за три сотни риттеров был, а штанов не оказалось.
– Надо думать, надо вспоминать, – сказал себе Роджер.
Отсутствие штанов его не пугало, такое уже случалось, следовало лишь вспомнить – где и когда. Но неожиданно его взгляд упал на стул возле смятой постели, и на нем в прозрачной пластиковой упаковке он рассмотрел те самые пропавшие штаны.
Повод для радости был, но вот упаковка… На ней имелась бирка с регистрационным номером, кодом упаковщика и названием фирмы «Миннели – трезвый взгляд».
– Ах вон оно что! – воскликнул Роджер и засмеялся. Теперь было понятно, почему он не испытал привычного похмелья после передозировки, а ведь передозировка была – с прошлого вечера он совсем ничего не помнил.
Закатав рукав на правой руке, он увидел приклеенный на месте укола пластырь с теми же исходными данными фирмы и растекшийся за пределы пластыря синяк.
Испытав облегчение от факта обнаружения штанов, Роджер озаботился тем, кто оплатил недешевые услуги «Миннели – трезвого взгляда». Сам он никогда не сдавался и стойко переносил все тяготы своего образа жизни, не впутывая в них всяких «Миннели» с их «взглядами», тем более за такие бабки. Но что, если ему пришлют счет на пять сотен за все их облегчения, что тогда?
– Думай, Роджер, вспоминай, – приказал он себе и сел на кровати.
Янгера вспомнить удалось сразу, с его-то рожей это было неудивительно. Потом был флайер в «Голубую лагуну», малолетка с навязчивыми поцелуями, а еще какая-то баба. Да, точно, они еще пили из горла желтый ром…
– Что ж это за баба? – силился вспомнить Роджер. Он был готов послать ей букет, если бы выяснилось, что не он платил фирме «Миннели».
И вдруг…
– Не может быть!
Роджер даже вскочил с кровати.
– Неужели это была она? Да! Точно!..
И он хлопнул себя по голому колену.
Теперь воспоминания полились рекой: он принял немного в баре, потом пошел размяться, потом вроде драка, затем снова бар, выпивка и точно она – Пенелопа Кьюзак, младший партнер «Кехлер и Янг».
– Мы говорили о работе, – вспомнил Роджер и, подойдя к столу, достал из выдвижного ящика коробку мятных леденцов. Мятные он не любил, но под их грудой притаились несколько вишневых и апельсиновых.
