Продравшись сквозь пелену, он вышел к типовой советской пятиэтажке. Странно, но слабость отступила. Мужик огляделся и обнаружил, что туман остался позади, а сам он находится в границах своеобразного пузыря. Выдохнул облегчённо и стал осматриваться. Дом не представлял из себя ничего необычного. Четыре подъезда по пять этажей. Окна квартир были безжизненными, вокруг стояла мёртвая тишина. Чуть в стороне находились пять гаражей ракушек.
- Точно в прошлое перенёсся, - сказал Иваныч вслух, чтобы хоть немного разрушить давящую тишину.
Набравшись смелости, пошёл к дому. Гаражи решил оставить на потом. Подъездные двери были открыты. Появившихся в новое время домофонов здесь не было. Вообще казалось, что этот кусок мира был перенесён сюда с незапамятных времён да так тут и остался. Иваныч зашёл в дом.
Старый советский подъезд — это словно портал в прошлое, где время замедлило свой бег, оставив следы эпохи, которая давно канула в лету. Дверь подъезда, тяжелая и обшарпанная, с потускневшей краской и следами ржавчины, скрипит на петлях, будто жалуясь на годы службы. Над ней — козырек из серого бетона, покрытый трещинами и следами птичьего помета, словно памятник ушедшей архитектурной утилитарности.
Внутри — полумрак, пробиваемый тусклым светом лампочки, которая, кажется, висит здесь с незапамятных времен. Стены, когда-то белые, теперь покрыты слоем пожелтевшей краски, испещрены царапинами, детскими каракулями и объявлениями, которые никто уже не читает. Лестница, узкая и крутая, со ступенями, стертыми тысячами шагов, ведет вверх, вглубь этого бетонного лабиринта. Перила, холодные и шершавые на ощупь, местами погнуты, а кое-где и вовсе отсутствуют, словно вырванные в порыве чьей-то давней ярости.
На каждом этаже — двери квартир, одинаковые, как близнецы, с облупившейся краской и номерами, едва различимыми под слоем пыли. Некоторые из них украшены ковриками, которые когда-то были яркими, а теперь выцвели и покрылись слоем городской копоти.
На лестничных площадках — окна с мутными стеклами, через которые едва пробивается свет. Подоконники заставлены горшками с чахлыми растениями, которые упрямо цепляются за жизнь, несмотря на скудный свет и пыльный воздух. Где-то в углу — сломанный велосипед, забытый хозяином, и стопка старых газет, которые никто не удосужился выбросить.
Подъезд был не просто местом, это история, застывшая в бетоне и краске. Здесь каждый уголок, каждая трещина, каждый скрип ступеней рассказывает о жизни, которая кипела здесь десятилетия назад, о людях, которые приходили и уходили, о времени, которое оставило свои следы на этих стенах. И, несмотря на всю свою обветшалость, он все еще живет, дышит, хранит в себе память о прошлом, которое, кажется, никогда не уйдет окончательно.
Единственное, чего не хватало, это шума из-за дверей квартир. Иваныч пробовал открыть двери. Каждая легко открывалась. Внутри никого не было, лишь слой пыли на старой советской мебели и мёртвая тишина. Мужчина обошёл каждую квартиру. Обстановка везде была идентичной, будто неизвестный при строительстве и дизайне обстановки сделал только одно помещение, а для всех остальных использовал комбинацию горячих клавиш ctrl-c и ctrl-v.
В одной из таких квартир Иваныч и остался. На кухне обнаружил небольшой запас продуктов. Соорудил нехитрый перекус. Пожарил картошку, порезал колбасу, хранившуюся в холодильнике. Странно. Он не видел никаких коммуникаций, но из крана текла вода, в плите был газ, а холодильник и лампочка работали, несмотря на отсутствие столбов с проводами.
После еды потянуло в сон. Не сказать, что Иваныч натерпелся много страхов в этом туманном мире, но усталость от долгой прогулки плюс сытный обед (или ужин) сделали веки очень тяжёлыми.
Иваныч уже и не помнил, когда был таким отдохнувшим. Проснулся без будильника, без криков жены и детей. Если честно, то и до смерти он себя загнал сам. Постоянная работа, шабашки, дача. Съезди туда, привези то, прибей это. Место в котором он оказался сейчас можно было назвать раем для мужика на исходе лет. Никто не пилит, никто ничего не требует.
Доев остатки вчерашней трапезы, он решил выйти и прогуляться вокруг дома, чтобы получше всё осмотреть. Вот только сделать это не получилось. Выглянув в окно, Иваныч обнаружил, что всё вокруг затянуло белым маревом. Клубы тумана остановились на уровне третьего этажа. Ещё живы были воспоминания о том, как пелена вытягивала силы, как чуть было не остался там. Это пугало очень сильно. На каком-то подсознательном уровне Иваныч не хотел вновь там оказаться. Решил остаться в квартире и посмотреть, что будет дальше.