— Конечно, откуда же здесь взяться автомату! — разочарованно сказал я, увидев три педали внизу, — ладно!
Нужно было действовать. Я слегка прижал газ, вдавил сцепление и врубил первую скорость. Мне повезло, на ручке была нарисована схема расположения передач. Водитель, спасибо ему, не поменял её на какую-нибудь фигню вроде розочки или ещё чего-нибудь, как раньше делали некоторые.
С практикой у меня были проблемы, я действовал по когда-то запомненной схеме и надеялся, что делаю всё правильно. Постепенно отпускать сцепление и, превозмогая боль в ноге, вдавливать газ. Так ведь нужно делать? Жаль, не у кого было спросить. В какой-то момент машина дёрнулась вперёд резким рывком. Я боялся, что она заглохнет, но нет, поползла, постепенно набирая скорость.
Слегка качнуло на кочке, я вспомнил про лежащих вокруг машины солдат, но тут же отогнал эти мысли. На войне, как на войне!
Я стал прибавлять газ и выворачивать руль в нужную мне сторону.
Тут проснулись броневики. Они, видимо, пропустили всё, что произошло, и увидели, что что-то не так, только когда машина с ромашкой тронулась с места.
Я это теоретически предполагал, но мне нужно было достичь определённой точки на площади, чтобы присутствие броневиков потеряло значение, хотя бы на время.
Я через лобовое стекло глянул на небо. Купол вновь проявился и шёл волнами. Похоже, оператору в кресле не нравилось удерживать купол на ходу… а может быть, с этим были какие-то технические проблемы. В общем, это в любом случае было нам на руку, потому что, если купол виден, понятно и что с ним происходит. А в ближайшую минуту это будет очень важно.
Выворачивая руль, я разгонял грузовик с платформой в сторону узкого проезда между зданиями. Сам он там должен был проехать, а вот ромашка уже нет.
Броневики стояли носами в противоположную сторону, и им понадобилось время, чтобы развернуться. Они исступлённо жали на клаксоны, видимо, поняли, что я задумал. Но мне на их нежные чувства был плевать. Уверен, что они просто увлечённо наблюдали за ходом битвы, а не за вверенным им объектом. Если их жёстко накажут, что ж, я буду только рад.
В действиях они были тоже сильно ограничены. Стрелять по ромашке они опасались, боясь её повредить, хотя у них было много чем.
Если бы у них было время подумать, то, может, они что-то и придумали бы. Но я такой возможности им не дал, разгоняя грузовик и стремительно приближаясь к узкому переулку.
Когда проезд между корпусами был совсем близко, боль в ноге стала нестерпимой, и чтобы заглушить её я заорал:
— Ромашки спрятались, поникли лютики…
Мне удалось набрать приличную скорость до столкновения. Я ожидал, что удар будет сильным, но не ожидал, что настолько. Когда лепестки ромашки врезались в углы домов, кабину подкинуло в воздух, и мне показалось, что она встала, чуть ли не вертикально. Меня бросило вверх, и я до кучи приложился ещё и головой о потолок. Приземлившись на своё место, а снова вдавил педаль газа, крича при этом от боли в ноге.
Двигатель взвыл, а я бросил взгляд в зеркала. Слева конструкцию покорёжило и практически оторвало, справа же, несмотря на повреждения, лепестки продолжали держаться.
Машина уже вновь опустилась на все колёса, двигатель ревел, пытаясь сдвинуть застрявшую машину вперёд, лепестки хрустели и стонали.
Потом вдруг что-то звонко лопнуло, и грузовик резко дёрнулся вперёд. Меня сначала бросило назад, а потом швырнуло на руль. Грудная клетка вспыхнула болью.
— Чтоб тебя! — процедил я сквозь зубы.
Конечно, если я задумал таран, то нужно было обязательно пристегнуться, безумием было этого не сделать. Но в суете происходящего мне это даже в голову не пришло, и теперь я всё время за это расплачивался. Возможно, я сейчас на адреналине и могу даже не прочувствовать те повреждения, которые получил.
Только ноге плевать на выплеск гормонов, она продолжает обжигать острой болью. А я как мазохист продолжаю давить ей на педаль. Спохватившись, я сдвинул больную ногу левой и теперь давил на педаль ей.
Пару лепестков у ромашки оторвало, сама она съехала вниз и теперь волочилась за платформой по земле, периодически цепляясь искорёженными, но пока что держащимися лепестками, за стены.
Броневики не отставали, я видел их практически вплотную за собой. Видимо, ждали, когда этот узкий проезд кончится и меня можно будет обогнать. Ромашка уничтожена, и со мной теперь уже можно будет не церемониться.
Словно подтверждая эти мои мысли, застрочил пулемёт, и кабину пробило в нескольких местах на вылет, изуродовав лобовое стекло.
Я резко вдавил тормоз, и грузовик сотряс страшный удар, сопровождаемый скрежетом металла. Броневики не успели среагировать и вписались сзади в изуродованные остатки ромашки и платформу. Точнее, один вписался в меня, а второй в него. Первый даже заскочил на платформу передними колёсами.
Интересно, как там оператор ромашки себя чувствует? И там ли он вообще?
