Гостей проводила внимательным взглядом сурового вида женщина за стойкой приёмной.
Окунувшись в насыщенный запахами животных и медицинской химии воздух, Дива двинулась в глубь здания, стараясь не дышать глубоко. Ароматы ветеринарной больницы ей никогда не нравились, ещё с той поры, как она с подругой носила по врачам заболевшего кота Прошку.
Остановились у двери с табличкой «Сенин Б. Б.».
Сливняк достал ключ, повозился с замком, рывком распахнул дверь.
– Прошу.
– За вами, – вежливо улыбнулась Дива, сдерживая желание повернуться и бежать отсюда со всех ног.
Помощник Турчанова осклабился, шаркнул ногой, вошёл в кабинет главврача лечебницы.
Дива шагнула за ним, приостановилась, услышав тихий писк и почуяв дрожь айкома. Коснулась сенсора на браслете айкома:
– Да?
– Уходи оттуда! – вонзился в ухо шёпот: звонил один из оперативников Тараса. – Быстро!
– Что слу… – начала она.
Голос телохранителя прервался кашлем, смолк.
Дива подняла голову, увидела торжествующую ухмылку на вывернутых губах Сливняка, почувствовала укол в шею, и пол кабинета ринулся ей в лицо.
Они собрались в том же составе и в том же помещении, в Центральной церкви христиан-баптистов. Не было только митрополита Слободана, занятого подготовкой саммита UnUn в Лавре.
– Говори, – сказал Турчанов, мрачный вид которого отбивал у каждого, кто с ним разговаривал, желание пошутить или улыбнуться.
– Чего говорить, – пожал плечами Сливняк. – Её сейчас приведут, она сама всё расскажет.
– Как прошло задержание?
Помощник расплылся в самодовольной улыбке:
– Как по маслу. С ней было два телохрана, с ними пришлось повозиться. У обоих были нейтрализаторы МКН, сопротивлялись они яростно, трёх наших хлопцев поломали, началась стрельба.
– Допросили?
– «Двухсотые» на вопросы не отвечают, – ухмыльнулся Сливняк.
– Надо было брать живыми. Документы при них нашли?
– Никаких, профессионалы.
– Русская разведка, – со знанием дела проворчал Заливайченко, не раз сталкивающийся с противником и знавший его кондиции. – Дилетантов не держит. Удивительно, что они попались в западню.
– Вы же задерживали их шпионов, – прищурился Овценюк. – Помню, каждую неделю в прессе вой поднимался по поводу поимки «русских диверсантов».
– Надо же было поднимать дух у наших парней? – усмехнулся Заливайченко. – На самом деле ловили наёмников, да и то не всегда, чаще подсовывали дезу, покупая «добровольные признания».
У Сливняка крякнул айфон.
– Ведите, – ответил он абоненту.
Через минуту в помещение двое рослых парней в чёрных сутанах ввели задержанную в зоопарке женщину, пытавшуюся завербовать Сливняка. Лицо у неё было бледное, под глазами пролегли тени, однако «русская шпионка» была так красива, что проняло даже Турчанова.
– Снимите с неё наручники.
Конвоиры повиновались. Один из них подал Сливняку пакет, в котором лежали личные вещи пленницы.
– Это всё? – спросил он.
– Всё, – кивнул монах.
– Оружие? – спросил Заливайченко.
– Нема.
– Телефон?
– Есть, но он кодирован, не включается.
Заливайченко порылся в пакете, раскрыл паспорт, прочитал брезгливо:
– Аверченко Клара Кирилловна, украинка тысяча девятьсот девяностого года рождения. Неужели правда?
– Проверьте, – насмешливо посоветовала пленница, разглядывая иерархов Союза Неизвестных красивыми дерзкими глазами. – Вот, значит, с кем я имею дело? Украинский UnUn.
– А мы с кем имеем дело, позвольте узнать? – поинтересовался Турчанов.
– В паспорте написано.
– А выговор у вас смоленский.
– Папа оттуда.
– У неё псевдо – Сигма, – сказал Сливняк. – Я вообще удивляюсь, как она вышла на меня.
– Расскажете? – посмотрел на пленницу Заливайченко, тряхнув роскошным чубом; виски у него были подбриты, и взбитые в чуб волосы поднимались над его длинноцефальной головой, как девятый вал.
– Адвоката вы мне, конечно, не предоставите?
– Зачем он вам? – усмехнулся Овценюк. – Вы же не украинка, хотя и разговариваете по-украински, вы русская шпионка, вам никакой адвокат не поможет.
– В таком случае не затрудняйте себя беседой со мной.
Сидевшие за столом мужчины переглянулись.
– Мы не собираемся вас пытать, – сказал Турчанов. – Вы сами расскажете, добровольно, с какой целью прибыли в Киев и пытались завербовать Константина Львовича.
– Вы уверены?
– Существует много способов развязать язык человеку без применения особых процедур, – важно заметил Заливайченко. – Это я вам как профессионал говорю. У нас есть МКН, знаете, что это такое?
– Мужской клуб наркоманов? – с прежней иронией проговорила «Клара Аверченко».
– Хуже, зонды из нанороботов, внедряемые вам в мозги. Они легко заставят вас говорить. – Заливайченко изобразил улыбку. – И не только говорить.
– Хотелось бы проверить.
Лица мужчин, взглядами дружно раздевающих пленницу, отразили разнообразные эмоции, от удивления и недоверия до возмущения и раздражения.
– Она издевается над нами! – скривил губы Сливняк.
– Панове, а почему бы и в самом деле не испытать на ней американську психотехнику? – поднял брови Овценюк. – Что мы теряем?
– Она сломается, – пожал плечами Заливайченко.
