2476 год. Высокоразвитые государства освоили технологию перезагрузки времени.Физик Ён Нгуен исполняет приказы совета директоров Республики, поддерживая порядок в идеальном мире. Однажды он получает послание из будущего от самого себя, и вскоре обнаруживает, что переустройство реальности имеет своих противников, знающих о каждом его шаге.Последняя перезагрузка прошла не по плану, и теперь он враг авторитарного государства. Чтобы выжить, герой пускается наперегонки со временем.
© Отто Шютт, 2021
© Роман Стрельцов, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0055-7309-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Человек, владеющий временем, не умеет мечтать.
Кроме этой навязчивой мысли, в памяти прокручивалось последнее: еле держась, он волочит босую ногу по оплавленной брусчатке, наступает в сморщенные лужи, заливая плескающийся в них полумесяц кровью, так обильно убегающей из его ран. На безлюдной площади, в окружении бесполезных офисных высоток, никого не позвать на помощь. Прихрамывая, он плетется к зданию японского посольства. Калитка в чугунной ограде распахнута, на втором этаже горит свет. Так и не дойдя до приоткрытой двери, он спотыкается и падает на мокрый газон.
В ворсинках травы он замечает покалеченную газонокосилкой гусеницу, пытающуюся заползти на лист. Он протягивает насекомому обожженный палец, помогая взять высоту. Этой личинке уже не стать бабочкой, но она борется за свою жизнь. Его это восхищает.
Он тоже борется. Не понимая, зачем и ради кого. Случайная мечта, что впорхнула в его жизнь совсем недавно, больше не расправит крыльев. Она разбилась. Все, кого он знал, погибли. Осколки времени больше не склеить – уродливую реальность не изменить. Он убил своего врага, но потерял и смысл существования, и контроль над прошлым. Время, что отныне будет течь необратимо, в его затухающем сознании сжалось в крохотную точку. В этой мерцающей точке, удерживающей внимание и не дающей отключиться, сконцентрировалось так много боли, так много сожалений, что сравнил он ее с космологической сингулярностью в момент Большого взрыва.
Попробовал нащупать сознанием свои пальцы. Удалось пошевелить правой рукой, а левой будто нет. Он потянулся к пульсирующей точке, но врезался во что-то твердое. От тяжелого дыхания точку накрыло влажным туманом. Неровными движениями он протер запотевшую перед собой гладь, ища её окончание, обшарил замкнутое пространство, прошелся по телу. Его переодели во что-то легкое, типа кимоно, запахнутого налево, как это принято у японцев перед утилизацией усопших. От осознания того, что он погребен в ящике, стало нестерпимо душно. Он заставил себя экономить кислород, дыша поверхностно, через раз.
Кое-как он подогнул потерявшую чувствительность ногу и уперся коленом в потолок. Помогая локтем, давил что есть мочи на герметичную крышку, на которой в такт его взволнованному сердцу мигала красная точка. Открыть не удалось.
Он поерзал, борясь с напирающей теснотой. Почувствовал, как его гроб двигается вместе с ним, – значит, он не закопан в землю.
– Э-э-э, – проблеял он саднившим горлом. – Помо… помогите…
Тишина.
Он крикнул громче, но плотная обивка поглощала любой звук.
Воздух редел, сделалось невыносимо жарко. Еще это странное ощущение, будто по телу ползают жуки. Красная точка сигнализировала о бешеном пульсе. Пока сосчитает до десяти, чтобы расслабиться, он уже задохнется. Никак не заставить себя дышать медленнее. Никак. Мысли не подчиняются, собственный рассудок стал врагом.
Захлебываясь от удушья, скребет по скользкому глянцу, как если бы он провалился под лед и, уносимый течением реки, изо всех сил пытается вернуться к полынье. В череде беспорядочных движений нащупал стык между крышей и бортом. Под онемевшими пальцами – уплотнительный шнур. Приближение смерти заставляет действовать напористо, руки почти не дрожат, хотя одну из них он до сих пор не чувствуют. Расцарапав эластичную кромку, удалось вытянуть небольшой отрезок шнура. Приподнявшись, припал губами к щели и со свистом вдохнул.
Вокруг мигающей точки прорисовался прямоугольник, внутри которого загорелись непонятные иероглифы, видимые сквозь прозрачную крышку ящика.
– Выпустите! – сиплым голосом прокричал он в расконопаченное отверстие.
Прислушался. Только пикающий звук, характерный для сообщений о критической ошибке, очевидно, исходивший из его капсулы.
Он сосредоточился на закорючках, пытаясь осмыслить их. Ничего знакомого, кроме каких-то дат и значка шестеренки.
– Settings Menu2, – выговорил он в лазейку. Система распознала английский и разложила пасьянс из вкладок. – English3, – выбрал он из предложенного списка.
Теперь он мог прочитать выведенное наружу предупреждение в обратном отображении:
ОШИБКА: ПОТЕРЯ ГЕРМЕТИЧНОСТИ.
ВНИМАНИЕ! ПРОЦЕДУРА СОХРАНЕНИЯ БИОЛОГИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА ПРИОСТАНОВЛЕНА, ВЫЗВАН ДЕЖУРНЫЙ ПЕРСОНАЛ.
А еще там была личная информация:
ПАЦИЕНТ: Широ.
МЕСТО И ДАТА ИЗВЛЕЧЕНИЯ: Япония, Нью-Нью-Токио; 8 августа 2411 года.
МЕСТО И ДАТА КК: Корейская Корпоративная Республика, Пусан; 31 апреля 2476 года.
