Осточертело быть самыми терпеливыми! Для чего? Захотелось, чтобы жизнь стала такой, чтобы можно было в ней жить, а не терпеть её, как тяжёлую беременность. Обрыдло быть самыми любящими при ответном равнодушии! Преступно захотелось побыть хотя бы немного просто любимыми. Не за что-то, не за патологическое терпение, а просто, по-человечески. По-настоящему! Не так, чтобы кому-то было удобно с тобой – чтобы удобно и хорошо было именно тебе! А уж что касается милосердия, то захотелось, чтобы хоть кто-то проявил грамм милосердия к этой замордованной жизнью ударнице труда на трёх работах, обвешанной авоськами, сопливыми детьми-попрошайками и беспробудно пьяным беззаботным сильным полом… Но это так, минутные и совершенно несвойственные таким удобным для хилого окружения
Нормальный человек не станет себя так нахваливать, как это повадились делать в последнее время русские женщины. Трудно себе представить великого человека, который так бы тараторил: «Я великий! Я – самый-самый!». Он об этом и не задумывается никогда. Это как раз удел посредственностей и неудачников. Зачем любимой и счастливой женщине, у которой жизнь сложилась «на все сто» эта глупая и ничего не значащая похвала в стиле «русская женщина даже лучше трактора»? Да она её и слушать не станет! А вот нелюбимой и несчастливой в самый раз эти восторженные брызги слюнями. И судя по степени захваливания, таких женщин на Руси всё больше и больше. В жизни они не видели ни любви, ни счастья, так хоть на словах рады получить свою порцию восторгов, какие они «самые-самые». И восторги эти – как насмешка какая-то. Сначала создали невыносимые условия жизни для слабого пола, от которых даже сильный пол местами загнулся окончательно, а теперь наблюдают, как бабы-дуры выкрутятся, выживут ли, сумеют ли достойно по жизни себя пронести. Ну, иногда хвалят, конечно. Жалко, что ли, этим дурам пару ласковых слов отвесить? Это ж не тринадцатую зарплату каждой выплачивать за добросовестный труд, в самом деле!
Надо заметить, что многие политики быстро раскусили этот нехитрый механизм и очень активно его используют, нахваливая «наших самых замечательных в мире женщин» как основную часть электората на все лады… перед выборами. Они прямо-таки хором долдонят, как они «этих самых женщин» очень любят, хотя их никто об этом и не спрашивает, потому что всем и так видно, как они их «любят». Лиза по телику видела сюжет, как некий мордатый дядька-кандидат приехал в некую деревню, где из полсотни населения только полтора алкоголика мужского пола осталось. Долго нахваливал тамошних женщин, какие они «сильные и мужественные», а под конец заявил, что ради них, красавиц, он идёт в Думу с предвыборной программой, которая позволит ввести такое полезное для страны нововведение, как… многожёнство! Дескать, при таком количестве никому не нужных тёлок грех только одной кобыле хвост крутить. Бабы так и попадали со смеху, как представили, что эти полтора хлипких алкоголика на кривых ножках теперь начнут шастать из дома в дом, от бабы к бабе, требуя от каждой достойного приёма и содержания ради выполнения такой важной для вымирающей от алкоголизма и безработицы страны «программы» горе-кандидата в депутаты. Как бороться с алкоголизмом и безработицей, такие господа не знают. Потому что это, видимо, очень трудно. А они не любят, когда что-то трудно. Не проще ли предложить людям какую-нибудь срамоту под видом заботы о них? То, что не без их участия в стране были разрушены и ликвидированы многие предприятия, и миллионы людей были вынуждены перейти на натуральное хозяйство – они как-то забыли. Чтобы эта негативная информация излишне их не травмировала.
Что же касается главы ТУСа, то женщин он вообще не упоминал, и это радовало. Потому что когда такие мужчины упоминают женщин, даже если и без мата, то всё равно ощущение, словно баб кто-то крепко приложил… по матушке. Как ляпнут чего, так лучше сразу из деликатности сделать вид «а мы ничего не расслышали». Гремел он с трибун «подобно древнему пророку, и голова его сверкала серебром», а о чём гремел – пока никто так и не смог расшифровать. То ли просил чего у избирателей, то ли обещал, то ли угрожал расправой или шантажом. А ежели кто из ихнего брата народу что-то обещал, народу это уже в радость! Как говорится, обещал пан кожух дать, так и сам как-то роднее сделался. Даже если и не дал. Или всё-таки дал – не прошло и ста лет.
