Переживание Учения на опыте полностью

Нисаргадатта Махарадж явно недолюбливал профессиональных авторов, пишущих о метафизике. Возможно, в основе этого лежала широко известная предпосылка, гласящая, что те, кто знают, не говорят, а те, кто говорят, не знают. Сам Махарадж говорил с точки зрения своего личного опыта и постоянно напоминал своим слушателям о том, что абсолютно бесполезно слушать его как одна индивидуальная сущность — другую. Он утверждал, что когда он говорит, это сознание говорит с сознанием.

Вскоре после того, как начало спонтанно происходить написание книги Знаки на пути от Нисаргадатты Махараджа, и Махарадж узнал об этом, он, казалось, совсем не удивился. Он сказал, что такое инспирированное написание называется прасадическим, что можно в вольном переводе передать как «дар от природы или нисарги». Важно понять то, что этот дар преподносится не номинальному автору, это дар тем, кто в нем нуждается. Такое спонтанное написание продолжалось и в процессе создания книг «Переживание бессмертия» и «Исследования Вечного». Похоже, что теперь, с написанием этой четвертой части, круг замкнулся. Мой друг Сумитра Мулларпаттан после выходы в свет второй книги высказал мне свою надежду на то, что когда-то будет выпущена книга, основанная на моих собственных переживаниях, связанных с глубинными аспектами Учения Махараджа. Похоже, эта небольшая книга является материализацией этой надежды.

Главный момент неприязни Махараджа по отношению к профессиональным писателям в области метафизики заключался в том, что такое писательство неизменно является обусловленным и ограниченным диалектическим подходом, требующим доказательства посредством проведения эксперимента. Такой автор будет обязательно писать о метафизике с точки зрения связанной, отождествленной и якобы автономной сущности, которая в полной мере приняла идею того, что она есть то, чем она кажется. Он будет писать с точки зрения Арджуны, а не Господа Кришны. Такое написание, исходящее из состояния неведения, не будет нести в себе никакой достоверности, и легко может — в силу относительности языка — привести в заблуждение товарищей по несчастью, заключенных в той же тюрьме. Любое утверждение, высказанное из-за тюремных решеток, может лишь еще больше усугубить заблуждение уже заблудших, и заблуждение это заключается в идее того, что существуют решетка и тот, кто находится за ней.

Я уже говорил раньше, что есть написание, но нет автора. Наверное, мне нужно добавить, что когда читатель ощущает, что есть чтение, но нет читающего, тогда написание и чтение сливаются воедино и порождают постижение того рода, которое никогда не нуждается в постигающем.

Прежде чем начать рассматривать вопрос о том, что именно собирается донести до читателя книга Переживание Учения на опыте, необходимо сделать обзор основных положений Учения Нисаргадатты Махараджа. Это может дать читателю более ясное представление о безвратных вратах, находящихся в конце концептуального пути без пути. С этой целью мы опустим, на данном этапе, боковые дороги и тропки и сосредоточимся на главной магистрали, хотя для получения полной картины необходимо исследовать также разнообразные пути, отходящие от этой основной магистрали. Содержание самой этой книги предоставляет глубинное рассмотрение различных аспектов сущности Учения Нисаргадатты.

Давайте в этом предисловии сделаем попытку перечислить конкретные положения рассматриваемого Учения. Возможно, самой привлекательной чертой такого изложения Учения, особенно для представителей Запада, был тот факт, что Махарадж тщательно избегал использования специфических духовных терминов и крайне редко ссылался на писания. Он ограничивал свои беседы обращением к ищущему, рассмотрением отношений ищущего с другими чувствующими существами, а также феноменального проявления и его источника (Ноумен).

1) Ноумен — чистая субъективность — не осознающая своего существования. Такое осознание своего существования приходит лишь с возникновением осознавания «я есть». Это спонтанное возникновение сознания (ибо такова его природа, как говорил Махарадж) порождает ощущение присутствия, существования. Одновременно с этим оно вызывает возникновение феноменального проявленного мира в сознании — вместе с ощущением дуальности. Целое оказывается дуально расщепленным на (псевдо) субъект и наблюдаемый объект — каждый феноменальный объект принимает на себя субъективность в виде «я» по отношению ко всем другим объектам, являющимся для него «другими». Объективирование этой дуальности требует создания двойной концепции «пространства» и «времени»: «пространства», в котором может быть растянут объем объектов, и «времени», в котором феноменальные объекты, растянутые в пространстве, могут быть восприняты, познаны и измерены в терминах длительности существования.