Характеризуя развитие рабовладельческих отношений в городах Малой Азии, мы вынуждены ссылаться на недостаток источников. По этой причине вопрос о роли рабства и рабовладельческих отношений в эллинистической Малой Азии остается в науке дискуссионным. В отечественной науке установилось мнение относительно значительной роли рабства в эпоху эллинизма, в частности в городах малоазийского региона. При этом отмечается недостаток и фрагментарность информации. Между тем ряд зарубежных ученых не считают роль рабства в эпоху эллинизма существенной [17].
Имеющиеся источники указывают на наличие рабов, но не позволяют исследователям определить роль рабства в жизни городов Малой Азии эллинистической эпохи. Видимо, более важное место рабство занимало в жизни Милета, Пергама, Теоса, Эфеса и других развитых полисов.
Рабы находились в собственности частных лиц, в целом гражданских общин, а также монархии. Царские и государственные рабы были заняты в обслуживании дворцов правителей, их хозяйств, работали в ремесленных мастерских, принадлежавших короне. В Пергаме, например, находились мастерские по производству пергамента, керамики, дорогих тканей и одежд, основанные на рабском труде. Общественные рабы, которыми владел весь гражданский коллектив, обычно выполняли в городе низшие административные обязанности - были писцами, полицейскими [18]. Возможно, рабский труд использовался в городском хозяйстве - на работах по благоустройству, строительству. Известно, что Эфес имел два священных озера, которые приносили городу большие средства (Strab. XIV. I, 26), у Милета имелись общинные стада овец и мастерские по переработке шерсти, в Теосе, Милете, Приене и других городах создавались постоянные полисные запасы зерна, имелись общественные зернохранилища [19]. Обслуживание доходных владений всех перечисленных видов возлагалось скорее всего на городских рабов.
Основную массу рабского населения городов составляли рабы частновладельческие. О количестве их нет точных данных, некоторые источники лишь подчеркивают многочисленность данной категории (OGIS. 351). Как вообще в античном мире, рабы частных лиц в городах Малой Азии были заняты в домашнем хозяйстве, использовались в ремесле и сельскохозяйственном производстве [20].
О положении рабов можно судить по "закону об астиномах" (OGIS. 483) из Пергама. Этот документ устанавливал для свободных и рабов наказание за загрязнение городских водных источников. Свободный человек, в случае если он поил из источника скот или мыл посуду и одежду, лишался скота, или посуды, или одежды и карался штрафом в 50 драхм. Рабу же, если он действовал по указанию господина, надевалась колодка на шею и присуждалось 50 ударов бичом. Раба, предпринявшего подобные действия по собственному почину, надлежало наказать 100 ударами бичом, на 10 дней заключить в колодки, а после этого подвергнуть еще 50 ударам бича. Обращает на себя внимание резкое противопоставление в данном документе свободного и раба. В отношении первого не предусматривается применение телесного наказания, тогда как несвободного человека карают именно мерами физического воздействия. Поскольку преступление носит общественный характер, наказание осуществляют полисные органы управления: мы встречаемся с редким примером нарушения государством права собственности хозяина раба [21].
Очень важную и многочисленную социальную категорию составляли жители хоры - крестьяне, большинство из которых были выходцами из местного малоазийского населения. Они были организованы в общины, подчинялись полисам или царской администрации и подвергались эксплуатации со стороны городского населения или царской власти [22].
Жители сельских общин постепенно эллинизировались. Этому способствовали введение греческого языка в качестве официального государственного языка, стремление местной верхушки дать детям греческое воспитание и образование, так как именно оно открывало возможность повышения социального статуса и совершения карьеры. Многочисленные надписи, найденные на сельской территории царства, написаны на греческом языке. О желании как власти, так и самих родителей местного этнического происхождения дать своим детям греческое воспитание говорят так называемые надписи эфебов Пергама, в которых перечисляются дети "те, кто из местечек" (ἀπὸ τόπων) [23]. Названия некоторых местечек (топов) сохранились - Масдие (Μασδύη), Мидапедион (Μιδαπεδίον) и свидетельствуют о негреческом их происхождении. При этом все-таки не следует преувеличивать интенсивность процесса эллинизации сельских регионов: местные этнические традиции сохраняли значительную силу, особенно в сфере религиозной жизни. Об этом можно судить, например, по сохранению местных верований, культов и языков [24].
