Но необходимо учитывать, что Атталиды, имея по линии матери пафлагонское происхождение, были при этом династией фактически греческой. Цари получали чисто эллинское воспитание и являлись, кроме Филетера и Эвмена I, о которых вообще известно мало, по-гречески образованными людьми. Эвмен II, речь которого в сенате передал Полибий, предстает перед нами опытным и умелым оратором (Polyb. XXI. 19-21). По словам Плутарха, этот же правитель при встрече с братом Атталом после поездке в Рим и в Дельфы в 172 г. до и. э. начал беседу цитатой из трагедии Софокла (Plut. Moral. 184. B. 35). Аттал II получил образование в Афинах, обучаясь у главы Академии философа Карнеада, был близок к философу Ликону (Diog. Laert. V. 4, 67). Юстин отметил увлечение Аттала III скульптурой и архитектурой (Iustin. XXXVI. 4, 3-5).
После принятия царского титула Атталом I произошли заметные изменения в характере власти правителей Пергама [14]. Прежде всего их власть получила законное основание и официальное наименование, сами же правители Пергама приобрели официальный титул. Это нашло отражение в многочисленных документах: постановлениях городских собраний, царских посланиях городам. "Царь Аттал приветствует совет и народ" - такими словами открываются письма монарха полисам (например RC. 34. Стк. 1-3). Власть царей стала более полной и значительной. Династия Атталидов получила официальное международное признание. Около 219 г. до н. э. Аттал I установил союзнические отношения с Этолийской лигой, в годы Первой Македонской войны - с полисом Лилея в Фокиде, после войны - с городом Малла на Крите и т. д. Около 217 г. до н. э. на Делосе были основаны празднества Атталии.
Но самым главным событием стало признание династии Пергама Селевкидами и Римом. Полибий, описывая обстоятельства борьбы Антиоха III против наместника Селевкидов в Малой Азии Ахея, указывает, что сирийский царь начал войну с последним после заключения предварительного союза с Атталом I, которого он, таким образом, признавал равным. Союзнические отношения с Римом складывались во время Первой Македонской войны и в первые годы после ее окончания.
Принятие царской власти Атталом I сопровождалось глубокими изменениями в развитии культа правителя, вообще в религиозной политике династии [15].
Наконец, изменился порядок наследования престола. Интересная особенность династии Атталидов заключается в том, что традиционный для эллинистических монархий принцип передачи короны от отца к сыну был установлен в Пергамском государстве только третьим правителем династии - Атталом I (241-197 гг. до н. э.), который после ряда крупных военных побед принял царский титул.
Основатель династии Атталидов Филетер (283-263 гг. до н. э.) был, согласно античной традиции, которую передают Страбон и Павсаний, евнухом (Strab. XIII. 4, 1; Paus. I. 8, 1; ). Поэтому власть свою он намеревался вручить первоначально усыновленному им племяннику Атталу, сыну Аттала, а затем, после смерти последнего, трон был передан племяннику Эвмену, сыну брата Филетера Эвмена (Strab. XIII. 4,2). В свою очередь преемник Филетера передал власть Атталу I, который, согласно Страбону и Павсанию, был двоюродным братом Эвмена I, но на самом деле, как установил Э. Мейер, сыном двоюродного брата Эвмена I, которого тоже звали Аттал [16]. Античные авторы ничего не сообщают относительно причин такого порядка передачи власти Эвменом (Strab. XIII. 4, 2; Paus. I. 8, 2). Возможно, в обоих случаях - при Филетере и Эвмене I - передача власти племянникам была вызвана отсутствием сыновей у пергамских правителей. Вместе с тем можно предположить, что в таком порядке наследования власти нашла отражение древняя малоазийская традиция, смысл которой греческим авторам не был понятен и поэтому не был ими раскрыт [17].
Власть эллинистического правителя, включая царя, носила в глазах греков, как на уровне обыденного сознания, так и на уровне политической доктрины, личный, персональный характер [18]. Царь олицетворял собой не только страну и свои владения, но также само государство как аппарат управления, как возвышающуюся над обществом власть. Можно утверждать, что сформулированный Людовиком XIV принцип "Государство - это я" в эпоху эллинизма не только был признан теоретически, но и воплощен в практику.
