Мое сердце снова упало вниз. Смерть. Я никогда раньше не боялась этого слова, потому что смерть – это еще не конец. Только если ты не Тройка. Мне вдруг захотелось узнать ранг Мюриэль. Я сомневалась, что в ее оценке больше одной цифры, но что, если… что, если контакт и плотная связь с семьей мафиози испортили ее рейтинг?
Оперный театр был еще одной архитектурной жемчужиной города – храм из сусального золота, масляной краски и мрамора с прожилками охры.
Джаред прижимал меня к себе, пока я вытягивала шею, чтобы насладиться великолепием сводчатых потолков.
Мои губы, должно быть, приоткрылись от благоговения, потому что Джаред сказал:
– Хочешь, я закрою это место на завтра, чтобы ты смогла сходить на частную экскурсию?
Я снова посмотрела на него.
– Ты не обязан.
Он поцеловал мои все еще приоткрытые губы.
– Считай, уже сделано. Я договорюсь и о нескольких других местах тоже.
– Ты пойдешь со мной? – с надеждой спросила я.
– Я не могу. Но как насчет Селесты? Уверен, что ей понравится. А если нет, то у нее появится материал для новых обличительных речей, – на его лице заиграла кривая улыбка, которая заставила меня покачать головой. – На этот раз я пошлю с тобой Амира.
Мое сердце заколотилось быстрее. Неужели Джаред думал, что кто-то еще попытается напасть на меня? Я собиралась напомнить ему, что бессмертна и предпочла бы, чтобы Амир остался с ним, когда Тристан подбежал к нам под руку с женщиной, которая походила на подиумную модель, настолько высокой, гибкой и изысканной она была. Все в ней было отточено до совершенства: от высоких скул до вздернутого носа, покатых глаз и изящных ключиц, выставленных напоказ в черном платье без бретелек.
Я прижалась ближе к Джареду, чувствуя себя гигантским репейником. Я не чувствовала себя настолько слабой и невзрачной с той последней ночи, которую я провела в Нью-Йорке, стоя рядом с безупречной, великолепной Евой.
– Джаред, – сильный акцент женщины, возможно, восточноевропейский, окутал его имя, – как давно мы не виделись.
– Добрый вечер, Петра.
Она потянулась, чтобы расцеловать его в обе щеки. Несмотря на то, что ее губы не соприкасались с его кожей, зависая в паре миллиметров в вежливой французской манере, мои пальцы обвились вокруг пиджака Джареда, как виноградные лозы.
– Милое платье, Лей, – сказал Тристан с ухмылкой, которая заставила меня выпустить колючки.
Кто бы мог подумать, что мягкая, податливая Лей может стать такой вспыльчивой?
– Я почти жалею, что выпустил ее из дома в таком виде, – сказал Джаред.
Ухмылка Тристана стала шире.
– Охотно верю.
Должно быть, для помощника Джареда я была как бельмо на глазу среди всего великолепия Опера́ Гарнье[68]. И я понимала его.
– Амир! – крикнул Джаред через плечо.
Телохранитель нарушил строй, остальные трое следовали за нами.
– Пожалуйста, проводи Лей в ложу.
Мужчина кивнул своей крупной головой.
Мне Джаред сказал:
– Я поднимусь через несколько минут.
Я ослабила мертвую хватку на его пиджаке, но ощущалось это так, будто я отпустила самую высокую ветку дерева и полетела вниз. Мои крылья появились из спины, как будто могли каким-то образом остановить мое падение, но они были только бесполезным украшением.
Джаред взял меня за подбородок. Я думала, что он собирается поцеловать меня, и отчаянно этого желала. Хотя бы для того, чтобы показать Петре и остальным женщинам, глазеющим на него, что он занят. И даже если он меня не любит, я нравлюсь ему больше, чем они. Вместо этого его подбородок задел мою изумрудную серьгу.
– Ты затмеваешь весь окружающий мир, Перышко. Как я могу смотреть куда-то еще или видеть что-то еще, когда ты рядом?
Я правда хотела, чтобы его комплимент глубоко тронул мое упавшее сердце, но часть меня решила, что он произнес это только ради моего успокоения.
Джаред взял мое лицо в ладони.
– Улыбнись мне.
Вздохнув, я натянула слабую улыбку.
Он наклонился и поцеловал мои напряженные губы, затем отстранился и зашагал сквозь толпу, которая расступалась перед ним и Тристаном, как будто они были королями. Я вспомнила, что в ту ночь, когда я встретила Ашера, он показался мне привлекательным, могущественным и добрым, но архангел не шел ни в какое сравнение с моим грешником.
Ни человек, ни ангел не могли затмить этого мужчину, чья величественная тьма поглощала даже самый яркий свет.
Когда Амир проводил меня в роскошную алую ложу, расположенную прямо напротив сцены, в мою сторону устремились любопытные взгляды, что только усилило мою стойкую неуверенность в себе.
– Тристан упоминал, что Джаред сам на себя не похож, но поцелуи на публике… – Петра скользнула к золотым перилам ложи, за которые я держалась и рассматривала толпу внизу, – с ним это, безусловно, впервые, – она оперлась локтями на алую бархатную обивку, которая гармонировала с мягкими креслами в золотых рамах.
Я знала, что девушка говорит мне это вовсе не для того, чтобы потешить мое самолюбие.
– Я так понимаю, ты хорошо его знаешь?
– В интимном плане – да, но в остальных не очень хорошо.
