– Эм. Ага. Я умирала от голода. На обратном пути я зашла в Зал Оценки. Я надеялась, ну, надеялась и одновременно боялась – честно говоря, не представляю, как буду выживать на Земле без тебя, – что рейтинг твоего грешника изменился.
Я выпрямилась.
– И?
Ее губы скривились.
– Все по-прежнему.
Неудивительно. Однако было удивительно, что гильдия не стояла на ушах из-за моего проступка. Неужели архангелы и ишимы держали все в секрете, поскольку это произошло из-за их ошибки?
– Что случилось прошлой ночью, Лей?
Я вздохнула, затем накрыла ее руку своей.
– Много всего, Селеста. Слишком много всего случилось прошлой ночью.
Когда я рассказала подруге о всех произошедших ужасах, ее лицо сморщилось.
– Ты разочарована во мне? – спросила я, когда она так и не произнесла ни слова после моего рассказа.
Ее ресницы достали до бровей.
– Разочарована? Ты шутишь?
– Я бросила вызов нашей системе и раскритиковала архангела.
Я не жалела о том, что сделала, но сожалела, что разговор закончился на плохой ноте.
Селеста сощурилась.
– Ты спрашиваешь девочку, которая всю жизнь бросала вызов системе, считает ли она, что ты неправа? Лей, я… Я очень горжусь тобой.
Я сжала ее руку, которая напряглась на моем колене.
– Тогда почему у тебя такой вид, будто ты вот-вот разрыдаешься?
– Потому что… – она прикусила губу. – Потому что твое большое, глупое сердце может стоить тебе бессмертия, – она шмыгнула носом, и слезы потекли по ее веснушкам. Убирая свою руку из-под моей, Селеста сказала: – И я не хочу тебя терять, – она потерла лицо, из-за чего только размазала слезы по лицу, а не убрала их. – Если они выгонят тебя, я тоже уйду.
Я откинула прядь волос с ее блестящих щек.
– Нет. Ты завершишь свои крылья. Особенно если я не смогу. Кто-то должен вознестись и обвинить их в неправильном управлении.
Удивительно, но мое высказывание о небесной системе не стоило мне ни перышка. Может быть, ишимы сжалились надо мной. Или переместили мою душу в отдел неугодных.
Я встала на колени и обняла Селесту, положив подбородок ей на макушку.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что не назвала меня сумасшедшей.
Она выдохнула.
– Ты сумасшедшая. Как и я. Добро пожаловать на темную сторону, Лей. Должна предупредить тебя, здесь может быть одиноко.
Я улыбнулась и пригладила ее мягкие волосы.
– Больше нет. Теперь мы вместе, так что больше нет.
Селеста сильнее прижалась ко мне, точно так же, как в моем воображении Джаред прижимался к Мюриэль. В жизни нам нужно не так много близких людей. Хватит всего одного. И мой человек уже рядом. Худощавая пятнадцатилетняя девочка со стальным сердцем.
Еще час мы обсуждали то, что со мной теперь будет. Селеста была убеждена, что ничего не изменится и ангелы, несмотря на эго и правила, не вышвырнут меня на обочину человеческого мира. Я же боялась, что, встав на мою сторону, подруга попадет в беду, так что решила держать все в тайне. Затем я забрала деньги, которые задолжала Джареду, у Офана Полин.
Когда она вышла из офиса через парадную дверь гильдии, я внимательно рассмотрела выражение ее лица, чтобы понять, сообщили ли ей о прошлой ночи.
– Пожалуйста, только не говори, что у меня на лице остался томатный соус, – Полин потерла подбородок.
– Что?
– Ты как-то странно на меня смотришь.
– Ой. Простите, – я опустила глаза на желтую купюру, которую она вложила мне в руку. – На вашем лице нет соуса, Офан.
– Слава Элизиуму. Было бы неловко. Особенно учитывая, что Сераф Ашер заходил сегодня утром.
– Заходил?
–
– Зачем?
– Чтобы толкнуть меня, видимо. Пронесся прямо через атриум и выскочил за дверь. Даже не поздоровался и не улыбнулся, что странно, потому что обычно он такой дружелюбный.
Было ли его обаяние просто маской, чтобы усилить привлекательность?
– Он нравится вам, Офан?
– Мне? – она издала смешок, который заставил воробья замолчать. – Не пойми меня неправильно. Если бы меня привлекали мужчины, то возможно. Серафим не только не в моем вкусе, но и живет в Элизиуме, а мне нравится здесь, – она улыбнулась мне. – Как только ты вознесешься, то поймешь, что человеческий мир более… наполненный. Разнообразный. Веселый. – Она перевела взгляд на восьмиугольник ярко-голубого неба над атриумом и понизила голос: – Там все такие серьезные.
– Офан Полин!
В дверях кабинета появилась почтенная ангел с топазовыми перьями и седеющими волосами.
Голубые глаза Полин широко распахнулись.
– Ой, – выдохнула она, но вскоре ее легкая улыбка вернулась. – Я сейчас к тебе присоединюсь, Элеонор. Просто набиваю карман неоперенной.
– И голову, – проворчала ангел постарше.
– Пока, Лей, – пропела Полин. – Чудесного дня!
Я не была уверена, насколько чудесным он будет. В конце концов, я собиралась к тому, кто презирал меня больше, чем Семеро. Ирония ситуации не ускользнула от меня.
