— Ничто мне так не вредит, как моя проницательность. Да здравствуют льстецы и подхалимы! Да будут посрамлены те, кто, якобы из лучших побуждений, указывают на наши недостатки! У нас нет недостатков, мы не ошибаемся, не сбиваемся с правильного пути. Мы достойны любви и фанфар!
— Ты, мать, строга в гневе. Прости, если можешь.
— Смогу — прощу. Но не знаю, смогу ли.
— Мне лучше уйти?
— Идите, идите! Иначе мне пришлось бы заставлять себя быть с вами. До свидания, Борис Борисович!
«Не срываться и не прощать!» — внушала я себе.
Он медлил, и тогда я сказала:
— Не вынуждайте меня указывать на дверь.
Он картинно вздохнул и ушел, тихо притворив за собой дверь. Понял ли он, осознал ли? Я знала, что буду думать об этом всю ночь. Надо ли так нагружать свою не очень-то устойчивую психику? Я быстро оделась, дошла до вокзала, спустилась в метро и вышла на станции «Проспект космонавтов». Бродила. Глядела на нарядных беспечных людей и праздничную иллюминацию. Ела мороженое. Потом мне захотелось тишины и безлюдья, и я пошла к набережной. Наверное, берег Анхора и был самым уютным местом огромного города. Плакучие ивы клонились к воде, струилась листва, струилась вода, пряно пахла акация. Еще вчера его приход был счастьем, думала я и тут же приказывала себе не думать о нем. На дальней аллее парень в белой рубашке обнимал девушку. Они целовались, смотрели друг другу в глаза и снова целовались. Эта аллея была их аллеей, и свидетели им не требовались. Я вернулась на людные магистрали. Когда-то я так любила вечерние центральные улицы. Я приобщалась на них к жизни взрослых. Но тогда мне было шестнадцать, и то, что я чувствовала тогда, не могло прийти ко мне вновь. Прошлое не повторялось, я была чужой и одинокой на веселых праздничных бульварах. Толпа подчеркивала и обостряла мое одиночество. Я была невообразимо одинока. «Зачем ты прогнала Борю? — упрекнула себя я. — Что он тебе сделал плохого?» Прогнала — и прогнала. И никому не обязана давать отчет. Захочу — помилую. Но захочу ли?
Третьего, в последний день праздников, ко мне приехали Инна, Константин и Леонид. Я засуетилась, замельтешила. Инна чинно держала жениха под руку, а Леонид вращал свою новую белую кепочку на указательном пальце, смотрел на меня и улыбался. На душе у меня стало тихо, привольно, просторно…
— Молодым везде у нас дорога! — сказала я, жестом приглашая гостей входить, располагаться и чувствовать себя как дома.
Леонид сбегал к машине и вернулся с объемистым свертком, из которого извлек вареную курицу, базарные, горячие еще лепешки, несколько пучков редиски и бутылки пепси-колы.
— Видишь, какие мы правильные? — отметил он. — Ни капли спиртного! Новая жизнь — это тебе не фунт изюма. Ты, говорят, мастерица по части кофе. Покажи-ка свое умение!
Когда все расселись, Леонид порылся в пластинках и поставил романсы в исполнении Нани Брегвадзе. Мне показалось, что она поет для меня.
— Как ты узнал, что это моя любимая певица?
— Я все знаю.
Отвечая, он улыбался и не смотрел мне в глаза. Он, определенно, нравился мне. Не манерничал, держался свободно, раскованно. Я сравнивала его с Басовым, и мне стало жалко Борю: неуклюж, погружен в себя. Но ведь не за это я на него ополчилась…
— Не ждала, но приятно, — прокомментировал мое настроение Леонид. — То ли еще будет, как поет нам другая замечательная певица.
— То ли еще будет… — повторила Инна.
Константин сидел с ней рядом, и его рука покоилась на ее плече.
Пепси-кола была холодная и пузырилась. Я достала хрустальные бокалы.
— Какая ты богатая! — похвалила меня Инна. — У меня таких нет.
— Поэтому мы и ходим в гости, — сказал Константин. — Чтобы посмотреть, чего нам не хватает для полного счастья.
— За молодых! — провозгласил Леонид. — За молодых, которые не совсем молодые, но нам с ними все равно хорошо.
— Костя, жениху к лицу степенность, — сказала я. — Молчи и не своди с невесты пылающих очей.
— Пылай, — разрешила Инна. — Но только для меня.
— Приглушим мелкособственнические инстинкты, — сказала я. — Умерим диктаторские наклонности! Проявим терпимость к иному мнению!
— Это не любовь! Это мирное сосуществование! — запротестовала невеста. — Я в это не играю!
— Инна у нас игрунья, — сказал Леонид.
— Большая игрунья! — подхватила я.
— Вера, мы с Инной только на минуточку к тебе, только проведать, — сказал Константин. — А Леня сегодня не торопится. Он отвезет нас к метро и вернется, если ты не возражаешь.
— Жалко, но не возражаю, — сказала я и бросила быстрый взгляд на Леонида. Я ведь не знала его совершенно. — У тебя своя машина? — спросила я.
— Своя и за свои. Одобряешь?
— И завидую. Моего заработка хватает на самый скромный достаток.
— Ищи новые точки приложения для своих творческих способностей, — посоветовал Леонид.