– А тебе такой народ сильно нужен? – томно парирует Стэн. – Туда не надо свою толпу приводить. Сколько можно для одного и того же зоопарка лабать?
Это у них старая заруба: Стэн не жалует ту свиту, которая таскается за Роммелем на наши концерты. Я от них, конечно, тоже не в восторге, но в целом как-то фиолетово. Поэтому, как кот Леопольд, выставляю ладони вперед, всем видом демонстрируя: «Ребята, давайте жить дружно!»
– Ладно, посмотрю, что там по твоей ссылке.
– Вот-вот, изучи. И если все о’кей, сразу им напиши, что нам типа интересно.
Роммель пытается возмущаться, что его проигнорили, но всем, кроме него, уже хочется запрыгнуть в теплое метро, и мы прощаемся.
В подземке я вспоминаю еще одну важную штуку. Все-таки я не Стэн, на триста шагов вперед не продумываю.
– Слухайте, у нас же была идея собраться как-нибудь и устроить такой глобальный совет – куда дальше развиваться? В смысле музыки, продвижения и вообще…
Троцкий и Стэн кивают.
– Давайте, может, как-нибудь на днях? А то сколько можно откладывать…
– Собраться – это мы всегда за, душа моя Константин Константинович, – подмигивает Троцкий. Хитрым выражением личика явно намекая на то, что «собраться» – это забухать.
– Можно, – поддерживает Стэн. – А что конкретно обсуждать будем?
– Есть идеи кое-какие… Давайте во вторник вечером?
– Во вторник я не могу, – суровеет Троцкий. – Мы с Нюхачом пересекаемся.
Нас со Стэном передергивает при слове «Нюхач»: это главный и старинный друг Троцкого, с которым они бухают так, что нормальный человек от такого неумеренного пития давно бы умер. Вывод? В среду сходку назначать тоже бессмысленно: тушка Троцкого все равно будет нетранспортабельна.
– Тогда, может, в четверг после работы?
– О, это проще, – проясняется чело Троцкого. Еще бы: если начать пить в четверг, выходные начнутся на сутки раньше. – Только где, в «Хитер бобер» десантируемся?
– Ну, попробуем раскидать планы. – Стэн, как всегда, делает вид, что у него график плотнее, чем у Путина, но в итоге наверняка придет.
– Отлично! Роммелю я завтра наберу, поставим его перед фактом.
– Все, я выхожу! Бывайте! – Троцкий с нами прощается, это «Белорусская».
Стэн, вскинув на плечо бас и пожав мне руку, выходит через две станции (он сейчас снимает хату где-то в районе «Нагорной») и исчезает среди мигрантов и крашеных девочек на перроне «Тверской».
Я доезжаю до «Новокузнецкой» и делаю пересадку. В вагоне сесть негде, поэтому прислоняюсь спиной к дверям и только сейчас чувствую, как меня разморило после репы. Пивасик, конечно, свою роль сыграл, но раньше от четырех банок я бы был ни в одном глазу. Интересно, это недосып или уже старость на подходе?
Громыхать по рельсам до «Перово» еще минут пятнадцать, и от нечего делать я разглядываю публику в вагоне. Иногда можно насмотреться на таких кадров – воспоминаний на год хватит. Недавно, например, встретил изумительного типа: он вошел на «Маяке» и всю дорогу правой ладонью хлопал себя в грудь, там, где сердце. Два быстрых хлопка – пауза. Два быстрых хлопка – пауза. Как будто шифровку передает, Алекс – Юстасу. На «Аэропорте» он вышел и даже на ходу продолжал лупить себя, не сбиваясь с темпа! Наверное, если б под ним провалился пол, он бы и в полете барабанил по грудной клетке.
А в этот раз контингент в вагоне подобрался какой-то скучный. Девчонок – таких, чтобы хоть минимально симпатичных, – тоже негусто. Точнее – всего одна, совсем рядом со мной, поэтому не сразу ее заметил.
Я вообще плохо умею описывать людей. Приметы-то перечислить можно, но ведь это все равно получится фоторобот, а не живой человек. Так ведь? Но я попробую.
Светловолосая. Или я бы даже сказал, светловласая, потому что есть в ней что-то такое славянское, древнее. Как из былины. Я, правда, ни одной былины не читал (и даже не уверен, действуют ли в них девушки или хотя бы девы). Но вот она как раз такая – как будто телепортировали из былины, переодели в бежевый плащик и балетки, накрасили ресницы…
Стройненькая. Интересное, кстати, слово «стройная» – похоже на «строенная». Было три девушки, а их схлопнули в одну. Одновременно похожую на всех трех, из которых ее сделали… Причем получилась она не толщиной с трех, а именно стройная.
Представляете, как меня развезло, если мысли заплетаются в такие конструкции?
На пальце кольцо. Наверняка обручальное, потому что совсем простое на вид. Слушайте, неужели все симпатичные девчонки уже за кем-то замужем? И с книжкой в руках. Вот здесь я честно признаюсь: есть у меня такая слабость – стрелять глазами, кто что почитывает в транспорте. Мне когда-то Роммель присылал по почте прикол – «антибуки». Это защита специально от таких, как я, – стебные обложки, распечатываешь их и оборачиваешь свою книжку (если, конечно, она у тебя не электронная). Кто-нибудь в метро или автобусе палит через плечо, что читаешь, и видит заголовок типа «Как объяснить ребенку, что вы собираетесь его продать». Ну, или – «Итак, вы заболели проказой…» На крайняк – «Душим кошку за 15 секунд!» И рисунки на обложках соответствующие, вообще, все оформление, как у глянцевых бестселлеров.
