Начать поиски Миртича решили с тех кластеров, которые находились ближе к входу в город и не ушли на перезагрузку в ближайшие сутки. Всего таких кластеров было три: один по виду вполне современный Груберу и Занозе, в нем им будет лучше ориентироваться; второй — словно сошел со страниц сказок тысячи и одной ночи, наполненный жаром сказочной Агробы великолепным дворцом в центре; и третий — тот самый, который произвел впечатление на Грубера и Снегиря тем, что над одним из зданий, расположенных в нем, завис дирижабль. Эти кластеры были по протяженности не слишком велики, и для того, чтобы их полностью обследовать, больше одного дня не должно потребоваться. Склады располагались очень удачно за этими кластерами, чуть в стороне как раз за кластером с дирижаблем. Рубер, кстати, пришел со стороны кластера в восточном стиле, а кластер в стиле середины восьмидесятых двадцатого столетия любого города России как раз вышел из перезагрузки, так что побывать там было довольно любопытно — рейдеры даже что-то вроде укола ностальгией ощутили.
А вот за складами начиналась серая зона. Леха признался, что дальше складов никто из их поселка ни разу не заходил — не было у них такой потребности, всем, что было необходимо для жизни самых взыскательных жителей поселка, их обеспечивали склады, а рисковать жизнью просто ради исследования? Нет, у них таких придурков сроду не водилось.
— Леха, — Снегирь сжал и разжал кулаки, когда услышал про то, что за складами начинается нечто, о чем никто им не может даже вскользь поведать, — объясни нам, убогим, почему ты не сказал об этом интригующем факте раньше?
— Вы не спрашивали, — парень насупился, и стал выглядеть еще моложе своего истинного возраста.
— А сам не мог догадаться? Подумай как следует, и скажи, нам это надо? Твой Митрич нас с Занозой в очень неприятную позитуру поставил, когда в сетках подвешал, и нам после этого жопу рвать и жизнью рисковать? Ради чего? Ради любви к искусству? Да идите вы… вместе с Митричем на прокорм любимой зверушки охамевшей нимфы. Я лично лучше к нашей машине вернусь и поеду отсюда куда подальше, возле Пекла хоть и опаснее, зато привычнее и понятнее, а здесь какая-то аномальная зона, в которой вообще непойми что творится.
— Но, — Леха заметно растерялся. — Вы не можете уйти.
— Правда? И кто нам запретит это сделать или остановит? И самое главное, нам никто слова не скажет, что мы кого-то где-то оставили. Вы к нам вообще никаким боком не относитесь, мы не обязаны ради вас головами рисковать!
— Снегирь, — Грубер сидел на диване полуголый и руководил Занозой, которая в это время обрабатывала его раны и накладывала тугую повязку на грудь. Все многочисленные ранки и ссадины Грубер получил в тот момент, когда окончательно мертвый рубер завалился прямо на него и все шипы и наросты вошли в незащищенную плоть человека, хорошо хоть не повредив при этом жизненно важные органы. Но Грубера больше беспокоили сломанные четыре ребра, которые не давали дышать полной грудью, отдавая прокалывающей острой болью, похожей на удар током.
— Что? — Снегирь повернулся к другу, посмотрел на его грудь, перетянутую эластичным бинтом, который нашли на втором складе, и сплюнул на пол. — Почему на тебя всякую дрянь тянет?
— Я высокий и красивый, — криво усмехнулся Грубер.
— Да-да, и громче всех кричишь, я помню. И, знаешь, это смешно в первые пять раз, потом становится не до смеха.
— Ты чего завелся? — Грубер попробовал сделать вдох, поморщился и потер грудь в месте прострела. Но боль под бинтами была вполне терпимой, поэтому он не стал пить уже приготовленный спек, а растянулся на диване, заложив под голову руку. Уже завтра ребра заживут, а ранки затянутся, такова была особенность организма иммунных, даже таких как Грубер, которые стали таковыми в процессе заражения, съевших белую жемчужину. Но даже для них нужно было время, покой и живчик. Благо с рубера удалось взять прилично так споранов и гороха, а водка и уксус нашлись там, где говорил Леха — на другом складе.
— Не знаю, — Снегирь запустил руку в волосы и сел на стул, стоящий рядом с диваном. — Просто… Мне не нравится это место, я не понимаю, что здесь происходит, а еще я не понимаю, какого черта мы здесь делаем? Даже если допустить, что здесь появилась какая-то секта, что с того? Этих сект в Улье, хоть жопой ешь, одной больше, одной меньше, однохерственно. Мы даже не знаем, в какой конкретно части этой вселенской помойки оказались. Еще нимфа эта… Может действительно, ну его, а? Пробьемся к машине, и свалим отсюда куда подальше.
