Но, хоть они и сиганули в здание, даже не попытавшись сначала заглянуть внутрь, наличие в комнате лотерейщика почему-то не стало для рейдеров совсем уж полной неожиданностью. Их поразило другое. Лотерейщик, как им было известно, довольно безмозглое существо, вся псевдожизнь которого подчинялась только одному желанию — жрать! Но сейчас зараженный забился в угол и тревожно урчал, точнее даже подвывал на одной ноте, и не пытался нападать на столь вкусных лохов, которые сами пришли к нему в лапы. Более того, он просто не обратил на них внимания, а по пробежавшей периодически дрожи по бугрившимся на конечностях мышцам, Снегирь пришел к выводу, что Лотерейщик боится. Сразу же за этим пониманием пришел другой вопрос, а разве измененным присущ страх?
Вопрос был скорее философский, но отвечать на него никто из иммунных не собирался. Они видели только совершенно необъяснимый факт — вот странный кластер, который напряг Грубера одним своим появлением, вот неведомая хреномуть, которая гонялась за ними по дороге, а вот лотерейщик, который явно боится этой штуки гораздо больше, чем хочет жрать, а если учитывать тот факт, что лотерейщик хочет жрать всегда…
— Грубер, ты же что-то знаешь, что это вообще такое? — Заноза боялась, что у нее разовьется косоглазие. Еще бы, одним глазом поглядывать в окно, где непонятное искажение остановилось прямо напротив оконного проема, но внутрь забираться не спешила, а вторым наблюдать за сжавшимся лотерейщиком, это не только косоглазие можно получить, а что-нибудь похуже.
Снегирь молча кивнул, подписываясь под каждым ее словом. Он растерялся и не вообще не знал, что можно предпринять, что не случалось с ним уже давно. Хуже всех приходилось Лехе, который сел на пол, зажимая уши руками, а у него из носа потекла кровь.
Грубер медленно перевел взгляд на скорчившегося лотерейщика и медленно проговорил:
— Если я все правильно понял, чтобы отвязаться, нужно кем-то пожертвовать. Неважно кем, лишь бы он был теплым и недавно живым, или просто живым. А здесь такой великолепный экземпляр, прямо как по заказу, — он прищурился и поднял автомат.
— Ты объяснишь, что это? — Снегирь встал рядом с другом, мгновенно оценив то, что тот собирался сделать.
— Позже, — и Грубер несколько раз выстрелил. Заноза только смотрела на все происходящее широко раскрытыми глазами. Ей показалось, что зараженный так и не понял, что умер, и что для него опасность представляли именно ворвавшиеся в комнату, где он прятался, рейдеры.
Наплевав на споровый мешок и его содержимое, Грубер подскочил к сползшему по стене лотерейщику.
— Давайте быстрее, нужно, чтобы он был теплым, только в этом случае сработает.
Втроем они сумели подтащить тушу лотерейщика к окну и, перевалив через подоконник, выбросить на улицу.
Сияющее искажение стремительно приблизилось и, словно обволокло тело лотерейщика, в котором еще угадывались человеческие черты. На то, что происходило в дальнейшем, трое рейдеров смотрели, приоткрыв рты. Попав в зону искажения, тело лотерейщика словно попало в некий аналог янтаря, во всяком случае, эффект был очень похожим. Его облепили те самые миниатюрные молнии, которые проскальзывали до этого по всей поверхности искажения, не концентрируясь и не сбиваясь в кучу. Теперь же все эти молнии словно рой странноватых светлячков слетелись в одну точку приложения. Время внутри этого жуткого савана замерло, а потом медленно пошло вспять, словно кто-то неведомый, но необычайно сильный вертел часовые стрелки в обратном направлении, просто так, ради забавы, чтобы посмотреть, что же будет дальше.
Очертания тела исказились и начались метаморфозы — постепенно вместо тела лотерейщика проявились очертания, больше подходящие спидеру, затем матерому бегуну — высшему бегуну — бегуну — джамперу — медляку — ползуну. Вместе с изменениями пропорций начала проявляться одежда, вероятно надетая на бедолагу во время перезагрузки кластера. Чем-то его одежда была похожа на ту, которая была надета на рейдеров: армейский камуфляж, берцы. Затем появилась плащ-палатка, накинутая на плечи, а на ремне противогаз. При жизни и до попадания в Улей он был молодым мужчиной, средней внешности, с волевым, немного упрямым лицом. Когда он начал молодеть, Заноза отвернулась первой.
— Думаю, что, если бы все сложилось по-другому, быть ему элитой, — хмуро прокомментировал Грубер и тоже отвернулся, не выдержав зрелища, притягательного в своей неправильности. — Кстати, он наш собрат, его тоже называли рейдером, а может сталкером, но это непринципиально, и у него было прозвище, скорее всего. Кто бы мог подумать, что все так обернется, — он покачал головой. Во рту было сухо, от переизбытка радиации тошнило. — Валим отсюда, пока она занята, у нас есть несколько минут. — Он подошел к Лехе и дотронулся до его плеча. — Эй, парень, ты как, нормально?
Леха поднял голову и вытер кровь из-под носа.
— Меня словно по голове огрели чем-то, и звон в ушах появился очень противный. Сейчас вроде полегче.
