— А… Ага… — с улыбкой кивнула Галчонок: — А это, кстати, Фёдор Александрович…
— Оп-па! — женщина повернула внимательно-диковатые глаза на меня: — Ваша Светлость! Счастлива с вами познакомиться лично!
— Взаимно. — дежурно улыбнувшись, ответил я.
— Вы тут, никого не стесняйтесь! — Рита так схватила мою пятерню, что я на мгновение уже с ней даже распрощался. С пятерней. Не с Ритой: — Все свои! Любим поржать и выпить! Выпить и поржать! Короче — не стесняйтесь!
Какие интересные слова. Только вот, я не совсем понимал, о чём идёт речь. К тому же, от мыслей меня отвлекла мощная вспышка непонимания, злости и ревности.
— Кхм-кхм… — из толпы к нам плавно подошла Виктория.
— Викусика тоже позвали! — гордо заявила Рита и приобняла рыжулю, которая не сводила с нас с Галчонком осуждающего взгляда: — Всё же… она, хоть и из другого класса, но всегда тусовалась в нашей компашке! А теперь — идём к нашим. Не дело стоять в сторонке!
Похоже, вечер обещает быть интересным…
В кой-то веки хозяин «АртСтар» решил добраться до офиса.
Перебирая огромную кучу данных, которые чудом уцелели во время пожара в доме Щукина, Мерлин то и дело косился на настенный календарь. Время летело с невероятной скоростью! Буквально двадцать лет назад — месяца хватало, чтобы успеть сделать абсолютно все важные дела. А за год можно было прожить целую жизнь…
Но сейчас — всё иначе.
Что такое два месяца? Чисто так… собраться с мыслями. Обмозговать следующую цель и быстрый рывок к ней. И не более того.
— Станислав Романович! — пропел девичий голосок из селектора: — К вам посетители.
— Какие ещё посетители⁈ Скажи, что меня нет. — холодно ответил дедок.
Однако дверь всё равно распахнулась, и в огромный кабинет уверенным шагом прошёл высокий мужчина в дорогом костюме пепельного оттенка. За ним, виновато склонив голову, плелась молодая секретарша:
— Станислав Романович, я правда пыталась его задержать… Но он и слушать ничего не хотел!
— Спасибо, Леночка. Возвращайся на место. Ладно? — раздражённо зыркнув на нежданного гостя, строго ответил Мерлин.
Секретарша кивнула и быстро ретировалась на своё место, прикрыв входную дверь.
— Станислав Романович? — удивлённо произнёс незваный гость: — Честно говоря, я искренне верил, что ты уже давно отошёл от дел. Даже… непривычно, как-то слышать твоё настоящее имя.
— Отойдёшь тут… Ты видел, что в Израиле творится? А в Великобритании? Задница полная! Нужно успевать добивать этих слабаков, пока это не сделал мой братец. — сухо ответил Мерлин: — Но, меня больше интересует другое. Какого чёрта, Спартак? Тебе же запрещено сюда приходить!
— О, ты думаешь, я сильно хотел? — усмехнулся киллер и подошёл к широкому столу: — Ты не оставил мне выбора, парень.
— Не оставил выбора⁈ О чём ты?
— О моей дочери. Она не даёт мне делать мою работу.
— Дочери? Ха! — Мерлин возмущённо покачал головой: — Ты не имеешь, никакого права так её называть.
— Не дай бог… — Спартак сузил глаза и свет в кабинете тут же начал моргать: — Ты сейчас ляпнешь, что она — собственность «АртСтар»…
— Вообще-то, с юридической стороны — она собственность Осокина, которая должна была достаться ему вместе с «Искрой».
Спартак за долю секунды настиг Мерлина, и схватив его за ворот, поднял над полом:
— Я же тебя предупредил. Зачем нарываешься?
— Голубика тебе не дочь, потому что ты — сбежал. Бросил её! Забил на её воспитание! А родительский комплекс в тебе проснулся, когда? Напомни мне? Когда Голубике исполнилось восемнадцать. Я воспитывал её. Мне она сказала первое слово! Я видел её первый шаг. Я отправлял её в первый класс. А, что ты? Явился… И начал качать права. Да, только вот, ты не учёл один нюанс, Спартак. В отличии от Голубики, ты — собственность «АртСтар». Ты сам на это пошёл. Никто тебя не заставлял.
— У меня были на то причины.
— Были причины? Если бы мои дети были живы… Я бы ни секунды не упустил! Ты пришёл сюда… Мои предки встретили тебя, как гостя. Дали всё необходимое! А теперь ты приходишь ко мне в офис, хотя прекрасно помнишь про запрет… и угрожаешь расправой?
— Я лишь демонстрирую то, что ты — ничего не контролируешь. — Спартак усадил Мерлина обратно: — Дай мне разобраться с Осокиным! И клянусь… ты больше не услышишь мое имя.
— Поздно ты спохватился, Спартак. Слишком поздно. Если хочешь вернуть дочь — поговори с Графом. Уверен, что он войдёт в положение! Тем более, он не знает, что Голубика — проект Гаврила. А если хочешь убить… Увы, тебе придётся разобраться со мной.
— Осокин — не человек. Карягин был уверен, что парень является истинным злом. А у Полковника, между прочим — была невероятная чуйка на подобное!
— Плевать мне на Карягина и его чуйку. Осокина не трогай! В противном случае, я развяжу Голубике руки. Я помню правила твоего народа. Отец рассказывал мне. Так вот, поднимется ли у тебя рука на собственную дочь?
— Готов выкинуть своего самого сильного бойца?
