— Думаю, что не о чем, Фёдор Александрович. Но если у меня будут вопросы — я позвоню. — ответил Оборин и вновь подошёл к столу: — Вот, меня всегда интересовало, что именно побуждает людей на подобные крайности? Неужели в жизни существуют вопросы, которые невозможно решить?
Честно говоря — я тоже не понимал. Человеческая душа — слишком тонкая и сложная материя. Разбираться в ней было тяжело даже для опытного Ультимата.
— Господи!!! ПОМОГИТЕ!!! — в кабинет ввалилась связанная худенькая тётя в тёмно-синем костюме цвета «хаки». На её щеке висел отклеенный скотч. А к связанным рукам была приклеена отломанная спинка стула.
— Что такое⁈ — нахмурился Оборин.
— Валюшин… Он с ума сошёл!!! — затараторила женщина и рухнула на колени: — Всех усыпил!! Обезоружил… И утащил в заводское помещение!!! Я не понимаю, что с ним… -заприметив труп Немцова, она ахнула: — Боже… Валерий Грундович!!!
— Развяжите её! — приказал Капитан: — Простите, Госпожа… А вас как зовут?
— Так я начальник службы безопасности! Мэрия Степановна Друзь… — шокировано ответила женщина, наконец высвободившая руки: — Но… Что тут происходит⁈ Что с Валерием Грундовичем⁈ Это Валюшин его, да⁈
— Спокойно. — Капитан потянулся к охраннице: — Без паники! Валерий Грундович… умер от огнестрельного ранения в голову.
— Валюшин… Что ж ты так… — выдохнула Мэрия Степановна и закрыла глаза руками: — Вот, как знала, что так будет!
— Где остальные? — присев на одно колено рядом с женщиной, спросил я.
— Внизу… Они живые! Просто… без сознания…
— Парни! Айда, за мной! — приказал Оборин: — Фёдор Александрович… Вы сможете поговорить с Госпожой Друзь?
— Смогу.
— Спасибо! — Капитан кивнул и вместе с остальными полицейскими выбежал из кабинета.
— Мэрия Степановна, меня зовут Фёдор Осокин. И я…
— Не успели вы, Феденька… Не успели буквально на три месяца… — выдохнула женщина и тут же упала в обморок.
Не успел? Три месяца? Чего…
Тут хотелось сказать, как тот мужичок в свитере: «Ничего не понятно, но очень интересно!»
Буйное молодое сердце голове покоя не даёт!
Ведь в юном возрасте так интересно прочувствовать ту самую «весну на твоей улице». Невероятное время, когда душой ощущаешь каждый миг. Живёшь на полную катушку! Каждое мгновение кажется невероятным и неповторимым. А ещё это волнение… Томление. И куча различных эмоций, которые были не совсем понятны Илье Москвину. Он готов был изучить любую научную литературу! Просмотреть все механизмы на планете… лишь бы понять, а что же такое эта знаменитая «романтическая юность»?
— Не вздыхай тяжело — не отдадим далеко. — усмехнулся Владислав, выглянув из-за шторки: — Чего пригорюнился? Артём послал «тяжёлую артиллерию» по твою душу. Значит всё будет в ажуре.
— Понимаю… Просто, Осокин — это же герой. — тихо ответил Илья, внимательно изучая чертёж последнего японского экзоскелета, который идиоты-переводчики, зачем-то обозвали «костюмом активного выживания»: — А его заставляют всякой фигнёй заниматься. И для кого? Для меня… Аж горько, как-то.
— Ну, для понимания — я сильно сомневаюсь, что Осокина можно заставить, чем-то заниматься против воли. Если уж он взялся, значит ему это тоже нужно. Возможно, имеет интерес во вступлении в ваш этот «Элит». Может быть, просто любит помогать людям. Ты на него посмотри! Он же, как Супермен…
— Скорее, как Бэтмен. Видел, что он сделал с Залесским младшим? Это же кошмар!
— А, что кошмарного? — Владислав лениво зевнул: — Осокин не приходит просто так. Среди криминальных элементов его уже прозвали Королём-Бличом. То есть, Король-Отбеливатель… Этакая страшилка для всех, кто совсем потерял страх. Я слышал, что Залесского не раз ловили за продажей наркотиков. А ещё поговаривают, что он избивал простолюдинок.
— Избивал⁈ — возмущению Ильи не было предела: — Тогда — всё правильно Осокин сделал!
— Вот и я, о чём? Девушек надо любить… — Тыкающий алчно облизнулся: — Холить и лелеять. Они созданы для нежных чувств! Именно поэтому, я люблю их всех… Абсолютно всех.
Казалось бы — вот он, ответ на все интересующие вопросы. Дамский угодник и секс-гуру, как оно есть… Но был в отношениях Владислава один нюанс.
— И крупные… И взрослые… И сочные! — урчал дамский угодник, алчно потирая руки.
В этом и заключался основной секрет успеха Тыкающего. Он был, кем-то вроде секс-санитара. То есть, обхаживал дам, с которыми никто не хотел встречаться. Или же — тех, кто постарше. Последних он любил особенно горячо! И всегда приговаривал, что женщины, они, как вино — чем старше, тем вкуснее. Это была одна из его коронных фраз перед атакой.
— Слушай, Влад… А вот ты сейчас на третьем курсе.
— Правда? — Владислав глянул на свой учебник, который валялся в безобразном состоянии на столе: — Господи-боже! Действительно… Выходит, мой рай будет продолжаться меньше года? Это ужасно. Это катастрофа, друг. Катастрофа моего вечно влюблённого сердца… Это, как шекспировская трагедия о хлебе.
— Шекспировская трагедия о хлебе?
— Всё верно! Хлеб таит в себе великую трагедию. Ведь потенциально, каждое перемолотое зернышко имело шанс попасть в пиво…
