Ночью из вольера зоопарка одного из южных, но вполне российских городов таинственно исчез муфлон. То есть, конечно, не сам исчез. И не так чтобы уж очень таинственно. Экспонат не был склонен к побегам. Стало быть, размышляли опечаленные зоологи, его грубо и цинично, под покровом душной южной ночи, похитили. На что указывало наличие колонии вечно голодных бомжей, привольно раскинувшейся в пойме реки — совсем недалеко от обездоленного зоопарка. О механизме похищения муфлона гадать не приходилось… Он совпадал с механизмом исчезновения купца Портретова из знаменитого уголовного рассказа Антона Павловича Чехова «Шведская спичка»: «Мерзавцы убили и вытащили труп через окно». Как и купец Портретов, муфлон никому живым нужен не был. К тому же тащить живого муфлона представлялось чреватым. Нет, труп перебросили через сетку, оберегающую животное от посетителей, и за неимением окна вытащили через дыру в заборе. После чего труп был надежно скрыт путем зажаривания и, натурально, поглощения.
В райотдел милиции поступило соответствующее заявление. Ладно бы сразу после исчезновения муфлона. Нет, беспечные знатоки психологии гадюк и особенностей совокупления гиппопотамов принесли его на третий день после исчезновения ценного экземпляра… Даже тотальное и радикальное промывание желудочно-кишечных трактов окрестных бомжей никаких улик дать уже не могло. Но заявление было зарегистрировано, делу был дан официальный ход. Надо было что-то делать. Начальник районного УГРО поступил так же, как на его месте поступили бы все начальники УГРО России: найти муфлона он поручил самому на тот момент молодому оперу — лейтенанту Игорю Пискареву.
Хоть и был лейтенант Пискарев молод, но он даже после третьего стакана не мог допустить мысли, что когда-нибудь раскроет тайну исчезновения особо ценного муфлона. При этом он добросовестно облазил весь зоопарк, так что его начали узнавать некоторые представители кошачьих, из тех, что покрупнее. Особенно долго не сводил с него желтых зековских глаз уссурийский тигр. Побеседовал лейтенант и с некоторыми представителями отряда бомжей, из тех, кто на момент беседы еще мог вязать лыко. Из этих бесед Пискарев вынес твердое убеждение, что именно они и сожрали несчастного муфлона. Он был бы рад пришить это убеждение к делу, но оно не подшивалось… Плевое в общем-то дело превращалось в висяк — из тех, что уже не скроешь, до лучших времен в сейф не засунешь. Очевидно, памятуя об этом и ощущая многократно поротой задницей грядущие неприятности, начальник УГРО не давал молодому оперу прохода. И на глазах у злорадных коллег устраивал лейтенанту показательные и обидные разносы.
Вскоре Пискарев впал в отчаяние. Впав, родил необыкновенно богатую и спасительную идею: а кто, собственно, мешает ему вообще отбояриться от этого кошмара путем отказа в возбуждении уголовного дела? Никто, — рассудил лейтенант. Идея сулила покой. Идея спасала всех. Но надо было как-то все это обосновать… Главное: как мог исчезнуть муфлон из надежно запертого вольера? На Руси единственным и доступным каждому лейтенанту милиции источником зоологических знаний спокон веку является передача «В мире животных». Но наш герой, судя по всему, не смотрел ее. Иначе бы… Однако воображением Господь лейтенанта не обидел, хотя все равно ему пришлось чуть ли не на сантиметр изгрызть ручку, прежде чем его осенило. Так родилась очередная милицейская нетленка. Мы ее процитируем полностью:
