Сравнение патриарха, приложившего все силы к тому, чтобы Медведев со дня на день ожидал смертной казни, с „незлобливым Христом", заставляет усомниться в вере автора-„мудроборца". Попытка убедить нас, что Иоаким действовал исключительно из гуманных соображений, выглядит просто наивно на фоне массы создававшихся в 1690 - 1693 годах полемических сочинений против „ереси" Медведева. В лучшем для автора цитированных строк случае мы можем сказать, что комиссия „священных и философов" была послана в темницу к Медведеву, чтобы попытаться с его же помощью „истребить" вышедшие из его „бездверных уст" идеи, которые „мудроборцам" и после осуждения Сильвестра не удавалось побороть.
Это „в лучшем случае", поскольку согласно другому мудроборческому сочинению никакой комиссии не посылалось и „раскаяние" Медведева произошло отнюдь не через „несколько дней" после вынесения ему приговора (как отмечает далее первый автор), а гораздо позже: „И больше годичного времени в Троицком
Сергиеве монастыре был заключен. И там будучи, прий-дя в себя, о развращении церковном покаялся и дал о том свое покаянное рукописание… словесное и письменное". Третью, столь же произвольную дату дает само „отречение" Медведева, датированное декабрем 1689 года (указание числа во всех его списках почему-то отсутствует).
Правда, „отречение", или, как называли это сочинение в окружении Иоакима, „покаянное исповедание", Медведева признает существование комиссии, якобы убедившей еретика в ошибочности его мнения о пресуществлении святых Даров. Оно даже перечисляет состав комиссии, куда вошли Новоспасский архимандрит Игнатий Римский-Корсаков (действительно знающий, многогранно талантливый человек и личный друг патриарха), бывший игумен Воздвиженского монастыря Ефрем, Софроний Лихуд „и иные". Но в предисловии к „покаянному исповеданию", написанном от лица Иоакима, ни о какой комиссии речи нет. Напротив, оно уверяет, что Медведев написал „писание оно самовольно". Автор предисловия обращает особое внимание на то, что „еретик" отрекся от своих убеждений „не от нужды и не от страха", что его никто не заставлял и ничем не соблазнял каяться. Отечественному читателю, привычному к чтению между строк, ослиные уши здесь достаточно заметны.
Сохранение Медведеву жизни не имело для „мудроборцев" смысла, если бы они не хотели использовать его в своих целях. Медлить в условиях продолжающегося брожения умов не следовало. Поэтому можно поверить, что патриарх отправил своих людей для получения „отречения" Медведева вскоре после вынесения ему смертного приговора. Перечисленные в „покаянном исповедании" люди действительно были в это время при патриархе и могли составить комиссию, хотя достоверно мы не можем этого утверждать. Важно, что им (или иным посланным в Троицу) сразу заставить Медведева „раскаяться" не удалось: иначе зачем было бы датировать „покаянное исповедание" декабрем?
О том, что эта дата не случайна, мы можем судить по ее связи с другой датой. Патриаршее предисловие к „покаянному исповеданию" уверяет, что последнее было зачтено на освященном соборе „по некиих днях" (а не неделях и не месяцах) после его присылки в Москву, а вслед за ним читалось „Слово поучительное" самого Иоакима. Слово это в одной из рукописей датировано январем 1690 года. Таким образом, можно поверить, что патриаршая комиссия добивалась от Медведева „отречения" около двух месяцев или более - значительную часть октября, ноябрь и часть декабря 1689 года. Методы такого рода деяний известны, о достоверности вырванных с их помощью „покаяний" современный читатель имеет представление. Своеобразие нашей истории состоит только в том, что Медведев не отрекся от своих убеждений и не раскаялся в своих поступках. Обреченный на смерть, закованный в ручные и ножные кандалы, упрятанный в каменный мешок, писатель нашел в себе силы не только не написать; но и не подписывать изготовленное для него „покаянное исповедание". Вероятно, ему объяснили, что это бесполезно, что покаяние „сойдет" за истинное и без его подписи, что о его бессмысленном упорстве никто никогда не узнает, а сам он безвестно сгинет, как изверившийся в своих заблуждениях еретик. Медведев оказался из тех редчайших людей, которые ни под каким видом не способны отречься от истины, которые и жизнью, и смертью своей утверждают веру в человека.
